Каватина перепрыгнула через поваленный ствол грациозно, как лань. Она была высокая, тонкая, словно клинок, с мышцами, натренированными до совершенства годами жизни, отданным танцам и боям. Кожа ее, черная, как безлунная ночь, контрастировала с длинными волосами цвета слоновой кости. Обычно она заплетала волосы в косу или собирала в пучок, чтобы они не лезли в лицо и не отвлекали ее во время схватки, но этой ночью она оставила их распущенными. Этой ночью она дала себе волю, открытая для всего, что мог обрушить на нее лес Шилмиста. Она молила о том, чтобы монстр, которого Эйлистри заставит повстречаться на ее пути, оказался серьезным противником. Достойным поющего меча и Рыцаря Темной Песни, владеющей им.

Она услышала голос охотничьего рога. Одна из жриц увидела что-то. Голос звенел в ночи, призывая остальных присоединиться к ней. Какофония лязгающих щитов стихла, загонщики сделали свое дело и были больше не нужны.

Каватина проигнорировала призыв присоединиться к убийству. Она мчалась, пока звуки голосов и рогов не растаяли вдали. Сбежав вниз по склону, она обнаружила узкий ручей, сверкающий отраженным лунным светом. Внезапно она решила бежать вдоль него, легко перескакивая с камня на камень. Сначала ручей вился среди зелени леса, но когда Каватина последовала за ним к подножию холма, растительность по обе стороны стала заметно редеть. Рыцарь Темной Песни перелезла через засохшее дерево, упавшее поперек ручья, — дерево, ствол которого с одной стороны был обгрызен. На других деревьях по обе стороны от воды виднелись такие же следы. Кора свисала с них разлохмаченными лентами. У некоторых были объедены ветки, остались лишь самые толстые сучья, чернеющие на фоне лунного неба.

Кто-то кормился здесь этими растениями. Кто-то большой.

Каватина замедлила шаг, все ее чувства напряглись. Она тяжело дышала, но рука ее с поющим мечом была тверда. Клинок тоже затих, словно прислушиваясь. Единственный звук доносился из ручья, там журчала вода, обвивая лодыжки Каватины и обдавая холодом ее босые ноги.

Слева из-под берега послышался слабый всплеск. Мгновением позже на поверхности появилась крохотная головка: маленькое черное существо, с острой мордой и круглыми ушками, позади тащился по воде голый розовый хвост. Крыса.

Быстрая, как атакующий ястреб, Каватина ударила мечом вниз, проткнув тварь насквозь. Крыса пискнула, когда клинок пронзил ее под водой, — странный звук, почти крик. Когда Каватина снова подняла меч, крыса была мертва. Дроу стряхнула ее с клинка в пожухлую листву на берегу ручья.

Справа от нее снова что-то мелькнуло — еще одна крыса. Она выскочила из ручья и побежала вверх по склону, сквозь тени, давшие лесу его эльфийское название. Каватина видела, как шевелятся потревоженные карабкающимся на берег зверьком сухие прутики и листья, но даже не шелохнулась, чтобы догнать крысу. Она и так уже жалела, что замарала поющий меч кровью подобной твари.

Она опустила кончик клинка в ручей, чтобы вода омыла его.

— И это лучшее из того, что ты можешь ниспослать мне, Эйлистри? — спросила она. — Крысу?

Не охота, а сплошное разочарование.

Она пошла дальше вдоль ручья. Спустя короткое время она заметила движение слева. Склон холма шевелился. Она резко развернулась в ту сторону, и как раз в этот миг поперек потока с плеском рухнуло дерево.

Из-под земли вылетело существо — гигантский жук величиной с дом, со жвалами огромными, как оленьи рога, и кривым когтем на конце каждой из шести лап. Тварь поднялась на дыбы, и с ее блестящего черного панциря посыпались комья земли, — должно быть, в ней жук и прятался. Существо уставилось на Каватину, его глубоко посаженные красные глаза слабо мерцали в лунном свете.

Она улыбнулась и подняла меч. Готова.

Жук прыгнул.

Каватина ударила его мечом в грудь. Клинок пробил хитин и глубоко вонзился в тело.