Халисстра указала на ветку над головами парочки и чуть сбоку и пропела краткую мелодию. Ветка согнулась и распрямилась снова. Оба дроу вздрогнули, потом разом пришли в движение. Мужчина подал знак «слева» и начал отступать вдоль тропы, прямо туда, где затаилась невидимая Халисстра. Когда женщина осторожно двинулась вперед. Халисстра прошептала свою песнь еще раз, заставив листву шелестеть громче. Женщина пробиралась между деревьями, выискивая то, что, как она полагала, прячется сбоку от тропы.

Через мгновение эти двое поняли бы, что их провели, — но Халисстре и нужно было всего лишь мгновение.

Мужчина окутал себя невидимостью, но взгляд Халисстры проникал сквозь его хлипкую маскировку. Она бросилась на него. Он крутанулся на месте и вскинул кулаки, тенькнули наручные арбалеты. Один дротик скользнул по грубой шкуре Халисстры, не причинив вреда. Второй вонзился ей в тело, прямо под левую грудь. Боль обожгла ее, но рана немедленно начала исцеляться, выталкивая дротик наружу. Яд, которым был смазан наконечник, нисколько не замедлил движений Халисстры. Ухватив клирика за руки, она рывком притянула его ближе и вонзила клыки ему в шею. Боль сковала тело клирика, глаза закатились. Он тихо захрипел и обмяк у нее в руках.

Халисстра, вновь вернувшая себе видимость, осмотрела тело. Ее единственный укус всего лишь лишил клирика чувств. Она обернула его тонким слоем паутины, вращая перед собой. Потом, прижав спеленатое тело к груди своими паучьими лапами, она взлетела на ближайшее дерево. Проворная, как паук, она пробежала по сучьям и пристроила мужчину в развилке ветвей.

В следующий миг внизу вновь появилась жрица Эйлистри.

— Глорст? — прошептала она.

Женщина огляделась, потом присела и потрогала землю. Когда она вскочила, на ее пальцах мерцала паутина. Жрица схватилась за священный символ, что висел у нее на шее, и глянула вверх.

Халисстра помахала ей, породив целый каскад тонюсеньких паутинок.

Жрица пропела пронзительный звук и ухватила лунный луч, вспыхнувший над ее головой. Она метнула его в Халисстру, будто копье. Лунный луч ударил Халисстру в живот, и все ее внутренности наполнились гулом, от которого, казалось, они вот-вот полопаются и превратятся в жижу. Кровавая желчь подступила к горлу. Сглатывая ее, Халисстра почувствовала, как ее поврежденные органы восстанавливаются.

— Почему ты нападаешь на меня, жрица? — выдохнула она. — Я тебе ничего не сделала.

Жрица сорвала с пояса охотничий рог и протрубила пронзительный призыв о помощи. Халисстра знала, что никто не успеет прийти вовремя. Она нарочно выбрала для засады самую окраинную часть территории святилища.

Дротик уже почти вышел из-под ребер Халисстры. Она выдернула его и бросила вниз.

— Твой напарник пытался убить меня, — сказала она жрице. — И все же… — Она подняла тело клирика и тоже скинула его на землю. — Я пощадила его.

Бесчувственное тело билось о ветки, клейкая паутина, покрывающая его, замедляла падение. Оно упало на траву почти без стука.

Жрица истово затянула охранительную песнь.

— Разве ты не знаешь, кто я?! — воскликнула Халисстра. — Почему ты боишься меня?

— Твои уловки не проведут меня, демон, — отозвалась жрица. Она достаточно твердо держала меч в руке, однако голос ее дрожал. Она нагнулась, чтобы легонько коснуться пальцами горла своего напарника.

Этот жест сказал Халисстре все, что ей нужно было знать: эти двое были не просто товарищами по вере. Лишь потерявшая от страсти разум дура могла тратить время на то, чтобы проверять, жив ли ее любовник.