— Я пришла просить твоей помощи, — сказала она жрице. — И вместо того чтобы проявить милосердие Эйлистри, ты и твой мужчина пытаетесь убить меня. — Она спрыгнула на землю, сжавшись перед приземлением и сделав вид, что пошатнулась. Она заставила себя срыгнуть, наполнив воздух резким запахом крови и желчи.

К чести жрицы, она не дрогнула. Хотя Халисстра и высилась над нею, словно гора, женщина встала между ней и парализованным мужчиной.

— Я не причиню вам вреда, — продолжала Халисстра. — Я ищу леди Каватину. Она обещана помочь мне. — Она взглянула на свои изуродованные руки. — Я не всегда была монстром. Я была жрицей, как и ты, пока ужасная магия Ллос не изменила меня.

Во взгляде жрицы впервые промелькнуло сомнение.

— Кто ты?

— Халисстра Меларн.

— Нет! — выдохнула жрица, но в слове этом не было уверенности. Она чуть опустила меч. — Во имя серебристых прядей Эйлистри, это правда?

Халисстра подняла руку, поколебалась и, расставив пальцы, темные от крови из ее ран, пропела:

— Это правда.

В эти два коротких слова она вложила могущественную магию. Лицо жрицы смягчилось. Она убрала меч в ножны.

— Мне очень жаль, — сказала женщина. — Если бы я знала…

Халисстра отмахнулась от извинений. За ее рукой тянулись нити паутины.

— Откуда ты могла знать? Меня схватили йоклол и подвергли… — она понизила голос, перейдя на хриплый шепот, — неописуемым пыткам. Почти два года я томилась в Паутине Демонов, прежде чем смогла наконец бежать.

— Два года? — нахмурилась жрица. — Леди Халисстра, прошло уже почти пять лет, как ты отправилась на Дно Дьявольской Паутины с Лунным Клинком.

— И почти два года, как я бежала — и возвратилась туда с леди Каватиной, чтобы убить Селветарма.

— Но… — Жрица нахмурилась еще больше. — Ведь Селветарма убила леди Каватина, разве нет?

— С моей помощью.

— Почему же тогда в песнях ничего не говорится о…

— Кроме леди Квили, лишь Каватина знала, что я еще жива. А у Рыцаря Темной Песни есть собственная гордость. Вряд ли она призналась бы, что позволила слугам Ллос пленить меня во второй раз, правда? Лучше вообще не упоминать обо мне. Сделать вид, что я погибла годами раньше, во время Молчания Ллос.

При слове «погибла» жрица опустила взгляд на мужчину. Клирик выглядел скверно, глаза его закатились, кожа посерела. Халисстра протянула руку и приподняла голову жрицы за подбородок, заставив ту перевести взгляд.

— Это слабый яд, — солгала она. — У тебя еще масса времени, чтобы исцелить его. Еще масса времени.

— Да, — повторила жрица тихо. — Масса времени.

Взгляд ее напомнил Халисстре другую жрицу, годы назад ставшую жертвой ее магии баэ'квешел. Сейилл так же доверчиво смотрела в глаза Халисстры за мгновение перед тем, как та вонзила в нее меч. И все же, умирая, Сейилл сказала, что возрождение возможно для каждого — даже для Халисстры.

Она ошиблась.

У этой жрицы был большой рот и морщинки в уголках глаз — такие появляются лишь от частого смеха. Нахмуренные брови казались на ее лице чем-то неуместным. Слегка округлившийся живот намекал на то, что она, возможно, вынашивает ребенка.

Халисстра ненавидела ее.

— Как тебя зовут, жрица?

— Шошара.

— Мне нужно найти Каватину, Шошара. Лишь она может снять заклятие, наложенное Паучьей Королевой.