Теперь марлезонский балет теряет для меня и окружающих легкий флер ситуации «слона в посудной лавке». Мечусь «путем ветра» из стороны в сторону, нанося короткие удары по железными шлемам «открывашкой» или «погремушкой». Большего и не нужно — просто короткий точный удар в полсилы и не забывать почаще менять собственное положение. В меня втыкается еще несколько болтов из арбалета, но все они — преимущественно в спину, ноги и ягодицы. Больно, обидно, но совершенно некритично.

Ища новую двигающуюся цель, внезапно кашляю кровью. Дышать становится тяжело, взгляд мутнеет. Падаю на четвереньки, выхаркивая еще солидную порцию важной для жизни жидкости из себя. Что это? Уплывающим сознанием цепляюсь за «железную рубашку». Главное — сохранить ее, иначе мне…

Темнота.

* * *

— …серьезно? Наш громила не смог перебить обычных смертных? Да вы шутите! — звук голоса совершенно определенного гнома был слышен хоть и отчетливо, но как будто сквозь толстую вату.

— Генрих, не путай тут теплое с мягким и вообще не путайся у меня под ногами! — а вот это раздраженный и сосредоточенный голос Валериана, — Орка начинили болтами с ядом. Хочешь знать каким? Лизни вот острие. Может и выживешь.

Мою голову приподнимают, в пасть начинает литься какая-то бурда с комками и отчетливым травянистым привкусом. Глотаю, кашляю, желудок начинает крутить, сворачиваюсь в судорогах. Бурда вспыхивает внутри невыносимым огнем, заставляя меня крутиться и пучить глаза. Чьи-то тонкие сильные руки прижимают меня к земле, а вставший над головой гном несколько раз резко… пинает меня по лицу. Становится еще больнее, но это волшебным образом помогает миру проявиться в больших подробностях.

— Кирн! — орет гном, — Не спать! Запускай свое исцеление, быстро! Ну! Запускай исцеление!

Гномьи вопли и пинки оказали достаточное влияние, чтобы я понял, что от меня хотят, и попробовал приступить к выполнению, но погрузиться в медитацию, когда на тебя орут и пинают по лицу… Найдя в себе силы, я принял позу лотоса и оттолкнул гнома в сторону.

«Целительная Медитация».

Спина и бок горели огнем, земля под задницей неумолимо расползалась из-за эффекта «И пусть весь мир подождет», но я держался изо всех оставшихся сил, закрыв глаза. Процесс шел, но удивительно медленно — в себя я смог прийти только поздним вечером. Встав, я поковылял к костру, чувствуя мучительный голод от израсходованного в процессе лечения «строительного материала».

— Вот он, великий воин, гроза тушканчиков! — снова завел свою песню гном, глядя на меня с полностью отсутствующим дружелюбием во взгляде.

— Извини, никогда не пробовал убивать гномов, — кратко ответил я, получая от подскочившей Офелии большую миску с приятно пахнущим мясным варевом. Чем было вызвано недовольство «ученого» — я не понимал, но выяснять особо не хотелось. Хотя кое-что неожиданно вспомнилось.

— Если Генрих расстроен из-за того, что я повредил шлемы и броню у гномов, то я запихну ему в задницу шестопер, — торжественно пообещал я сидящей рядом и жующей с отстраненным видом эльфийке. Киллана побагровела и выплюнула в огонь то, что жевала.

— Что, правда? — изумился я, посмотрев на теряющего краски жизни гнома, — Серьезно? Я угадал?

— Нет, — холодно произнесла сидящая с поджатыми под себя ногами Митсуруги. Вид волшебница имела отстраненный и недовольный, — Дело в другом.