Когда же подоспела пора юношей в воины посвящать, Арбра в мужской избе не было с ними. Жрец же сказал, что Арбр отдельно ото всех посвящение получит и что испытывать так его будут, что прочим молодым воинам - Хродомеру, Рагнарису и другим - выдержать не дано.

    Вскоре после посвящения жрец вновь в селе появился и Арбра за руку привел - как уводил. Хоть и стужа была, шел Арбр за жрецом в одной набедренной повязке. И видно было, что тело его все сплошь страшными шрамами покрыто, однако это не тяготило Арбра. Когда жрец уходить собрался, Арбр дернулся было к жрецу, обернувшись на него тревожно; жрец же сделал ему успокаивающий жест и к дому идти велел. Тогда Арбр, постояв немного в неподвижности, к отцу своему Бракиле пошел.

    Два дня жил он у отца своего, Бракилы, и все это время в доме сидел, в пламя очага глядя. Те, кто видел его в те дни в доме Бракилы, говорили потом, что глаза у Арбра совсем звериные стали. И тоска в них засела.

    Когда Бракила Арбра в бург, к Алариху в дружину увез, по селу слух пошел об испытании, какое уготовано было жрецами Арбру. При Бракиле об этом говорить боялись, а тут, как уехал Бракила, открыто толковали. У герулов, что недалеко от бурга в те годы сидели, воин был один лютости и силы неимоверной; имя же этому воину было Оггар. И неисчислимые бедствия причинял народу нашему этот Оггар. Когда Арбр в силу вошел, последнее испытание ему было. И не от жрецов, от самого Вотана исходило. Ибо когда впал Арбр в священный экстаз и оземь грянулся затылком, как и прежде бывало, явился Арбру Вотан и потребовал себе в жертву этого Оггара. И не один только Арбр Вотана видел; жрецы, что поблизости были, тоже разглядели, что Вотан приходил. Ибо происходило явление Вотана не в том капище, что ныне разрушено и где жрец был один, а в том большом капище, которое общее у нас с гепидами и где Гизарна недавно такой позор на нас навлек. И жив был тогда Нута - был тогда младшим жрецом и только в силу входил. И Нута тоже Вотана видел. После этого и умножилась сила Нуты, ибо уходя, задел его Вотан краем своего плаща. И в ужасе на землю пал Нута, ибо непомерным показалось ему требование Вотана. Виданое ли дело, чтобы юнец такого лютого и могучего воина, каким был этот Оггар, голыми руками одолел и в капище живьем доставил из краев герульских.

    Однако Арбр, едва очнувшись от своего сна, поднялся счастливый и тотчас же ушел Оггара добывать.

    Долго не было о нем ни слуху ни духу. Полная луна умерла и снова родилась, как явился в капище Арбр и связанного Оггара на плечах принес. Сбросил его на землю к ногам жреца и сказал одно только: что братья ему помогали в память о матери их. Жрец удивился, ибо знал, что не было у Арбра никаких братьев; однако потом по ранам на теле Оггара понял, что то были медведи.

    Своей рукой принес Арбр Оггара в жертву. И радовался Вотан. И отделили голову Оггара от тела и по селам готским носили и показывали. И радовался наш народ, духом воспрял и много подвигов богатырских оттого совершено было против герульского племени.

    Говорили, что когда Арбр Оггара в жертву приносил, смеялись оба - и Арбр, и Оггар. И Оггар помогал Арбру в жертву себя принести. И сила Оггара к Арбру перешла после того.

    Тут старейшина Хродомер поглядел на нас сурово и сказал, что в прежние времена, когда капища в самой силе были, жрецы о народе своем пеклись и защитников для народа своего готовили, таких отважных воинов взращивая, каким был Арбр. Нынешняя же новая вера одних только Одвульфов плодит, так что с души воротит.

    Тарасмунд на это ничего не сказал, только покраснел слегка.

    Вскоре после того, как Бракила Арбра в бург увел, Рагнарис также в дружину к Алариху собрался.