И сказал об этом.

    Тут Одвульф закричал, что Багмс все понимает не хуже любого гота, хоть и гепид.

    А дедушка напустился на меня за то, что встреваю в разговор, и прочь из дома выгнал. А заодно и сестер моих, Галесвинту и Сванхильду, чтоб над ухом не хихикали.

    Я сел на колоду посреди двора. Из дома нашего доносились яростные крики. Медведем зычно ревел дедушка Рагнарис; матерым волком вторил ему Одвульф. А Тарасмунд и Багмс молчали.

    Потом откинулась дверь, во двор выскочил Одвульф. Чуть не налетел на меня и скрылся в темноте. В спину ему полетел из раскрытой двери кувшин. Дедушка Рагнарис продолжал выкрикивать угрозы.

    Я понял, что Одвульфу снова не удалось достичь святости.

    А сестрам моим, Сванхильде и Галесвинте, все хиханьки да хаханьки.

    КАК ТАРАСМУНД С БАГМСОМ В БУРГ ОТПРАВИЛИСЬ

    Вскоре после покоса это было.

    Я услышал, как Хродомер говорит дедушке Рагнарису:

    -  Нет ничего доброго в том, чтобы готы из-за какого-то гепида между собою ссорились.

    Дедушка покраснел и набычился.

    Я понял, что Хродомер это про нашу семью говорит. Потому что дядя Агигульф затаил злобу на Багмса-гепида и говорил Тарасмунду, что в доме полно молодых девок и нечего всяких скамаров в дом пускать.

    Тарасмунд на это возражал, что взял Багмса как военную добычу и что от Багмса в хозяйстве польза. А вот он, Агигульф, только и горазд в походах, что бабам юбки задирать, а об умножении богатств родовых ему, Агигульфу, думать и некогда.

    На что дядя Агигульф справедливо возражал, что не тащить же всех этих баб, которым он в походах юбки задирает, в родовое гнездо.

    И добавил, что вот, в стойле конь стоит - а кем, интересно, конь добыт и упряжь богатая?

    С другого бока Тарасмунда клевал дедушка Рагнарис. Хоть и не люб был дедушке Рагнарису гепид, но оценил он его хозяйственную хватку. Да и здоров был этот гепид, как бык. Так что цена ему была большая. Хватит, чтобы Ульфа с семейством выкупить. Потому что хотя дедушка Рагнарис об этом никогда и не говорил, его постоянно жгла мысль о том, что Ульф и его семья не дома, у Теодобада маются.

    И Ильдихо тоже подливала масла в огонь. Девки совсем дурные стали, не уследишь за ними - и что тогда будет? Особенно Сванхильда шустрая. Сейчас смешки, а как гепидыша в подоле принесет, не снести ей, Ильдихо, головы - за недогляд. Тарасмунд первый ей голову и оторвет. Гизеле, небось, не оторвет, с нее, с Ильдихо, спросит. Ей, Ильдихо, смерть лютую за чужие непотребства принимать придется.

    Как-то вечером дедушка Рагнарис крупно повздорил по этому поводу с Тарасмундом и ушел на курган к Арбру и Алариху - печалиться о делах своих семейных.

    Отец же мой Тарасмунд, вместо того, чтобы дожидаться, пока дедушка избудет свою ярость на кургане, пошел за ним следом.

    Я сказал моему брату Гизульфу:

    -  Пойди за ними следом и посмотри, что там произойдет. И если случится беда, приди на помощь нашему отцу Тарасмунду. Ибо ты старший.

    Сам же я не пошел, потому что боялся, только не стал говорить об этом.

    Гизульф тоже боялся, я видел это, но пошел. Я ждал его долго и незаметно уснул.

    Брат мой Гизульф разбудил меня посреди ночи. Вывел меня во двор, чтобы не никого не перебудить.

    Мы сели на колоду, что посреди двора была, и Гизульф сказал:

    -  Я их видел!

    Я сперва не понял, о чем он говорит, и переспросил:

    -  Дедушку с отцом?

    Но Гизульф покачал головой и сказал, сердясь на мою непонятливость:

    -  Да нет же, Арбра-вутью и Алариха.