Насос в последний раз всхлипнул и замолк.

– Где у вас тут нашатырный спирт? – спросил Юзлесс.

– На второй полочке, сударь. На полочке, где губки и мыло. Нашли?

– Нашел. Только, пожалуйста, не плачьте. Он уже приходит в себя…

– Хвала всевышнему! – всплеснула руками экономка.

Прихожая наполнилась зычными рыданиями, на сей раз радостными.

– Ну, дорогой доктор, – промурлыкал Юзлесс и плотно прикрыл дверь перед самым носом Грэйс, – как мы себя чувствуем?

– Кто это там? – прохрипел Раст, мотнув головой в сторону двери.

– Не беспокойтесь, доктор, это ваша экономка мадемуазель Грэйс. Она плачет от счастья, что вы, наконец-то, пришли в себя.

– Святая женщина!

– В этом нет ни малейшего сомнения. Женщина редких душевных качеств.

Раст поморщился. У него страшно болела голова. Он закрыл глаза, потом снова их открыл, вспомнил о Наудусе, и его распухшее лицо перекосилось.

– Он умер, Юзлесс!

– На то была воля неба. Не будем роптать.

– Юзлесс, это я его убил.

– Глупости, доктор. Вы чисты перед богом и людьми.

– Я его убил, и от этого мне никуда не уйти.

– Вы делали доброе дело. Вы помогали нуждающемуся меньшому брату, безработному, обремененному семьей.

– Я должен был его лечить.

– Он не хотел, чтобы его лечили. Я свидетель, что он не хотел.

– Он не понимал, чем это ему грозило, а я врач, я понимал.

– Он тоже понимал. Помните, он все время смотрел на своих ребятишек, пока вы с ним работали прогнозы?

– Я должен был его лечить. Я убийца. Боже мой, Раст – убийца!..

– Он ушел бы, помните, он совсем уже собрался уходить, когда вы сказали, что надо лечиться. Неужели вы не помните это обстоятельство?

– Помню… Боже мой, боже мой!

– Будьте мужчиной, доктор! Перестаньте терзать себя без всяких оснований. Вы сделали все, что могли, Он ушел бы и все равно бы умер. Но не оставил бы своим бедняжкам лишней тысячи кентавров, почти тысячи, если я не ошибаюсь?

– Даже больше тысячи, – уточнил доктор Раст, утирая слезы.

– Ну вот видите, целое состояние.

– Но я заработал куда больше.

– Что может быть естественней? Вы врач. Вы специально учились.

– Но умер он.

– Все мы смертны. И врачи и пациенты.

– Я его убил. Я убийца. И господь меня покарал. Вы уже слышали, как жестоко он меня покарал?

Распухшее лицо Раста оросилось обильными слезами.

– Я слышал о вашем несчастье и искренно вам соболезную. Но не понимаю, о какой каре вы ведете речь.

– Моя мама погибла. Мой отец разорен. Боже мой, все это по моей вине!

– Не клевещите на господа, доктор! Господь никогда не наказывает авансом.

– Это мне уже говорила Грэйс. Вы с нею сговорились?

– Мы с нею не сговаривались, но мы оба верим в одного и того же бога.