— Нормально! — шепнула она, улыбаясь. — Теперь сделай вид, будто что-то шепчешь мне на ухо, потом поцелуй мне руку и укажи пальцем на вон то кресло напротив Купера. Там я буду сидеть.

В точности исполнив ее распоряжения, я развалился в кресле, затем, закинув ногу на ногу, достал сигару и чиркнул зажигалкой.

— Ваш супруг не слишком вежлив, миссис Родригес, — заметил Купер, — он ведет себя так, будто я у него в плену.

— В общем, все обстоит именно так, как ему это кажется, — кивнула Соледад. — Вне всякого сомнения, вы попали в трудное положение. Теперь жизни всех ваших людей, вашей невестки и вашего сына, который прилетел с вами сюда, зависят от него и его милосердия.

При этом она указала на меня. Боже мой, как бы мне хотелось, чтобы дело обстояло именно так!

— Вам не кажется, что моральные качества вашего супруга не слишком высоки? — проворчал Купер. — Мне кажется, он ведет себя бесчестно.

— Ваше счастье, сэр, что он не понимает по-английски, — зловеще усмехнулась Соледад, — иначе переговоры велись бы с вами совсем по-иному. Напротив, вероятно, многим из наших людей кажется, что он ведет себя слишком скромно, имея на руках такие козыри. Давайте прикинем, чем он располагает и что есть у вас? Вы деловой человек, у вас должны быть навыки оценки, не правда ли?

— Тем не менее можно было бы вести себя менее вызывающе, — пробурчал Купер. — Хорошо, давайте уточним наши позиции. Итак, Мэри Грин и Синди Уайт вместе с этой яхтой и золотом вами захвачены. С помощью маленького коварства вам удалось заманить меня сюда, разоружить двух моих телохранителей, а затем захватить мой самолет, моего сына и остальных пятерых сопровождающих. Все это преследовало какую-то цель или мне предлагается рассматривать это как неудачную шутку?

— Насчет того, что это преследовало какую-то цель, вы можете быть совершенно спокойны. Шутить Анхель не собирается. Конечно, вы могли подумать, что наша цель — примитивное получение выкупа за ваши жизни, но, уверяю вас, мы будем намного более великодушны. Мы готовы вернуть вам и всем вашим родственникам и служащим свободу, яхту и самолет со всем их содержимым, а также предоставить право беспрепятственно разгрузить с затонувшего галеона «Санта-Фернанда» все золото — а его там почти семьдесят пять тонн! — в обмен на одну небольшую, но дорогостоящую услугу. Вы еще не догадались, о чем пойдет речь, сэр?

— Не имею ни малейшего понятия, миссис Родригес, — мрачно произнес Купер, но я голову даю на отсечение — он уже понял, что с него требуют. И, как мне показалось, он предпочел бы уйти на дно со связанными руками и грузом на ногах, предпочел бы навеки распроститься с «Дороти», Синди и даже собственным сыном, лишь бы не оказывать нам ту услугу, которую имела в виду Соледад.

— Хорошо, — улыбнулась Соледад, — я постараюсь пояснить, о чем пойдет речь. Как известно, на острове Хайди в данный момент развернулись события, весьма неприятные для сеньора Педро Лопеса и моего хорошего знакомого Хорхе дель Браво. Неведомо откуда на нашем вполне благопристойном острове появились коммунисты, которые весьма серьезно взялись за свержение режима. Судя по сообщениям радио, там идут большие бои, и партизаны явно одерживают верх. Неужели вам нечего сказать по поводу этих событий?

— Я не занимаюсь политикой, мэм, — побагровев немного, попытался откреститься Купер, но даже мне было ясно — Соледад бьет в точку.

— А я и не утверждаю, что ваша акция преследует политические цели, — Соледад улыбнулась так мило, что я залюбовался.