Оторвав одну руку от штурвала, Ал принялся осторожно манипулировать наклоном винтов, пока наконец машина не зависла прямо над серединой площадки. Видно было, как внизу под напором мощных воздушных струй от лопастей винтов разлетаются во все стороны мелкие камешки и пыль. Наступил самый ответственный момент. Сажать самолет Джиордино пришлось, что называется, “задним чутьем”; он опускал тяжелую махину “Боинга” дюйм за дюймом, одним глазом косясь на приближающуюся землю, другим поглядывая на отвесные скалы, уходящие ввысь не далее чем в десяти футах от кончика правого крыла. Наконец колеса с легким стуком коснулись каменистой поверхности, самолет замер на миг и грузно осел, подобно усаживающейся на полную кладку яиц толстой гусыне. Итальянец перевел дух, вытер пот со лба, затем убрал газ и выключил двигатели.

– Ф-фу-у, ну и посадочка! – с облегчением выдохнул он и тут же с озабоченным видом пощупал рукой между ног: – Нет, вроде сухо, а у тебя?

Совиное лицо Руди сморщилось в ухмылке:

– Неужели ты сомневался?

– С моей стороны скалы сильно способствовали. А что с твоей?

Во время приземления Ганн, как и Джиордино, не отрывал глаз от склона и только сейчас удосужился выглянуть в иллюминатор. В каких-нибудь четырех футах от левой дверцы кабины уступ круто обрывался почти на восемьсот футов вниз. Конец крыла завис далеко над пропастью. Улыбка на губах Руди разом увяла, а вновь обратившееся к пилоту лицо покрылось синюшной бледностью, как у утопленника.

– Да, тут не так просторно, как мне показалось сначала, – признался он слегка дрожащим голосом. Джиордино отстегнул ремни:

– Ты уже продумал маршрут к пещере? Ганн разложил аэрофотоснимки на приборной панели и показал на узкое ущелье, ведущее вверх от берега.

– Только этим путем охотники могли пройти в глубь острова и забраться на гору. Судя по записям в судовом журнале, о которых упоминал Дирк, полковник и его люди наткнулись на мощеную дорогу где-то на половине пути к вершине. Мы сели примерно на той же высоте.

– И в какой стороне отсюда эта щель?

– В южной. И сразу отвечаю на второй вопрос: мы на западном склоне горы. Если повезет, и мы набредем на ту же древнюю тропу, идти придется не больше трех четвертей мили.

– Слава богу, что островок маленький, – буркнул Джиордино. – А на твоих фотографиях этой дороги не видно?

– Даже признаков не заметно.

Они отвязали снаряжение и надели рюкзаки. Заморосил дождь, периодически усиливаясь до ливня, так что пришлось поверх одежды и обуви надеть водонепроницаемые накидки и бахилы. Собравшись, Ганн и Джиордино открыли пассажирскую дверь и выбрались наружу. Полка заканчивалась отвесным обрывом, а далеко внизу хмуро пенился серой волной Индийский океан. Самолет из предосторожности привязали к нескольким крупным валунам.

Низко нависшее грозовое небо придавало острову еще более пустынный и мрачный вид. Ганн прищурился, вглядываясь в окрестности сквозь дождевую завесу, затем пропустил напарника вперед, жестом указав тому направление, и оба двинулись в путь по диагонали поперек склона, стараясь держаться поближе к утесам и крупным камням, где почва была ровнее и тверже.

Они перелезали через уступы и перепрыгивали через небольшие трещины, сознательно выбирая такой маршрут, чтобы поменьше пользоваться альпинистским снаряжением, поскольку в искусстве скалолазания ни один из них не мог похвастаться профессиональными навыками.