Я настолько перенеслась в то время, когда ревело пламя пожара, звенела сталь мечей, крики людей эхом отдавались в окружающих лесах, что когда по-современному одетый человек оказался в поле моего зрения, то и это не вернуло меня к реальности. Я просто восприняла его как часть сцены и заговорила с ним соответственно.

— Так вот где он сражался в своей последней битве, первый из Атморов, — сказала я, встав на колени и указывая рукой на арку. — Джон Эдмонд сумел убить Глэнбери на этом самом месте, подхватил на руки Маргарет и, хотя он был смертельно ранен, выпрыгнул из окна, которое уже было разбито мечами вандалов. Я знаю, что ему удалось унести ее в лес в безопасное место, но мне бы хотелось узнать, где же он умер? Интересно, хранится ли все еще в Атморе его меч?

Человек, который возник передо мной, ответил мне серьезно:

— Я могу показать, где он умер. Я даже могу показать вам его меч.

— Правда? Мне бы так хотелось все это увидеть! — воскликнула я, возбужденная оттого, что история ожила. — Единственное, чего я не могу понять, это следующее. Окно находится очень высоко, я полагаю, что так было и во времена Атмора. Как же он сумел, смертельно раненный, подхватить Маргарет и выпрыгнуть из окна, как о нем рассказывают?

Высокий мужчина смотрел на меня сверху вниз и под пристальным взглядом его голубых глаз я осознала, что я была здесь посторонняя, которая пытается рассказать историю, связанную с этим местом, человеку, который сам живет в Атморе. И, тем не менее, выражение его глаз не было сердитым, в его голубых глазах теплилась улыбка. И прежде, чем я успела встать, он набросился на меня, схватил меня на руки, легко подбежал со мной к окну, поднял меня и поставил на ноги позади окна. Затем он перепрыгнул через подоконник и встал рядом со мной.

— Я думаю, что это было сделано так, — сказал он. — История, возможно, все приукрасила. Я любил играть здесь, когда был мальчиком, и смог проделывать подобные трюки. Известно, что смертельно раненный человек в отчаянии может совершать героические поступки, а ему отчаянно хотелось спасти Маргарет. Но сама она была цела и невредима, так что я сомневаюсь, что он ушел в лес, неся ее на руках. Скорее всего, она поддерживала его на всем протяжении пути. К счастью, детей они успели отослать далеко отсюда, и они не были свидетелями жестоких сцен. Пойдемте, и я покажу, куда скрылись Джон и Маргарет в тот день.

Было совершенно естественным идти с ним, и было совершенно естественным то, что мы воспринимали друг друга, как нечто само собой разумеющееся. Тропинка под сводами берез и дубов была все еще видна и сейчас. Пройдя совсем немного, мы вышли из леса на небольшое открытое пространство.

— Как раз здесь была хижина лесника, — сказал он. — В тот день в ней никого не было, и Маргарет привела своего Джона в нее. И здесь он умер у нее на руках. Люди Глэнбери разбежались после смерти своего предводителя, а люди Атмора нашли их здесь: Маргарет, бледную, но храбрую, со следами крови мужа на платье, убаюкивающую его на руках, и Джона Эдмонда, уже умершего от ужасных ран. В доме есть ее портрет, написанный, когда она была уже старой — величественная леди со следами огня, все еще горевшего в ее глазах, и печатью боли и мужества на лице. Сохранилось и то самое ее платье. Она не разрешила выкинуть его, и оно хранится под стеклом, порванное, с бледно-коричневыми пятнами.

Кое-как я сумела сбросить с себя очарование прошлого и вернуться в настоящее.

— Вы так много знаете обо всем этом, вы, должно быть, настоящий Атмор, — сказала я.