Попков только плечами пожал: мол, ничего не поделать.

— Передайте Сергею Константиновичу, — пришлось перехватить трубку, — что его ищет Ленинград. Либо он сам будет на месте через десять минут, либо нам придется решать вопрос через Усмана Юсуповича.

Не дожидаясь ответа, я повесил трубку и сел на стул для посетителей рядом с Попковым. Тот целую минуту тяжело сопел, но в итоге все-таки не выдержал.

— Вы не слишком много себе позволяете, Антонов? — он вроде бы спрашивал про мой разговор с Ферганой, но в то же время говорил и про себя. — И зачем вы упомянули первого секретаря ЦК Узбекистана?

Я мысленно поблагодарил Антонова-младшего за набор полезных фамилий, что он успел запомнить за время наблюдений за работой отца, и только потом ответил.

— Это восток, дело тонкое. Ленинград и даже Москва далеко, а вот свое начальство рядом. И больше всего это начальство не любит, когда кто-то вмешивается в его работу.

— Но вы же и вмешались.

— Я просто предупредил, что сделаю это. Причем на самом деле бы сделал: нам нужна урановая руда, так что выбора немного. Впрочем, что-то мне подсказывает, товарищ Емцов из Ферганы захочет доводить до этого даже меньше, чем мы.

— Но он же в полях, как он ответит за десять минут? Причем в январе его награждали орденом Ленина за успехи в сельском хозяйстве Узбекской ССР, так что вряд ли его помощник нам врал.

— Что ж, вы тогда будете верить в людей, а я буду верить в то, что на востоке своя атмосфера. Некоторые вот думают, что там, как у нас, можно увлечь людей своим примером, так вот это ошибка. Там верят не в результаты, а в иерархию и традиции, поэтому неважно, действительно ли добился Емцов своих успехов, приврал ли, в любом случае он будет на связи.

Телефон пронзительно зазвонил.

— Ну вот, — я кивнул Попкову на трубку. — Он не только нашелся сам, но и нашел нас. Прошу, Петр Сергеевич.

Попков поднял трубку словно ядовитую змею, и не зря. Яд с той стороны чувствовался, несмотря на тысячи километров расстояния и хрипы не самой совершенной телефонной связи. Примерно минуту Емцов выговаривался, что невместно дергать занятых людей, потом перешел к делу и сказал, что наши вагоны собирают и отправят как отправят. Потому что в его Ферганском обкоме все делается исключительно по порядку, и никакие угрозы не помогут даже пяти овцам родить ягнят за месяц вместо пяти.

— Антонов, — я снова попросил трубку у Попкова и представился.

— Антонов, НКВД?

— Антонов, ЛФТИ, по запросу товарища Жданова. Ты, Сергей Константинович, смотри сам, будешь ты нам помогать или нет. Но если наш груз не отправится сегодня, то по технологии, которую в отличие от регламентов вот никак не изменить, нам понадобится уже два вагона. Послезавтра — три. И каждая задержка, каждый лишний вагон — будет вопросом не к тебе, Сергей Константинович, а ко всей Узбекской ССР, почему она саботирует работу важнейших для страны направлений, когда в Европе разгорается новая война.

— Какая война? — опешил Емцов, ожидавший чего угодно, но не такой речи.

— Чехословакия уже все, Испания будет все уже скоро. Советский народ должен быть к этому готов. А если не будет, то виноватого найти не трудно.

— Так, хватит меня путать, — Емцов постарался взять себя в руки. — Мы не отказываемся вам помогать, просто есть реальные сроки, реальные возможности.

— Председатель Ленгорсовета Попков, отвечающий за ваше направление, будет сегодня на месте всю ночь.