Кэтрин между тем сняла парусиновые туфли и, вытянув ноги, откинулась назад, опираясь на локти. Грудь ее мерно вздымалась и опускалась, мягкая ткань майки плотно облегала округлые, восхитительно женственные формы. Восторженный голос Кэтрин прервал его мысли:

— Что за день, Скотт! В самый раз для парусных прогулок! — Порыв ветра разметал ее волосы, несколько прядей упали на щеку. Она запрокинула голову, подставив лицо жаркому солнцу, и закрыла глаза. Крики чаек заглушал шум ветра, гудящего в парусах. В этот миг ей было невообразимо хорошо, она ощущала себя по-настоящему счастливой.

— О чем размечталась? — Голос Скотта вывел ее из блаженного забытья. Она открыла глаза и сразу заслонилась рукой от яркого солнца.

— Просто думаю, как все сейчас здорово. У тебя иногда возникают потрясающие идеи.

— Я рад, что угодил тебе.

Было уже почти пять часов, когда они вернулись к яхт-клубу. Обоим хотелось продлить это наслаждение, но Кэтрин еще предстояло заехать в центр за Дженни: нельзя было оставлять ее там на ночь. Они подошли к ее машине.

— Отсюда я сам доберусь до дома. А ты поезжай, иначе застрянешь в вечерних пробках.

Когда она уже сидела за рулем, он протянул руку в опущенное окно и погладил ее по лицу.

— Спасибо, что поехала со мной. День был превосходный.

— Спасибо, что пригласил. Я просто в восторге. — Ее охватил невольный трепет, когда он дотронулся до ее щеки. Сердце забилось сильнее, дыхание участилось.

Их глаза встретились, в них горело желание. Внезапно он склонился к ней и сжал ее лицо в своих ладонях. Сначала губы их слегка соприкоснулись, потом он прижался к ней плотнее, и страстный его порыв захлестнул и ее.

Кэтрин Фэрчайлд потеряла голову. Она предвидела, что этот момент наступит, и опасалась его — если только неодолимую жажду ощутить его губы на своих можно назвать опасением. Скорее уж тревожным предчувствием неизбежного — ибо она ни на миг не сомневалась, что рано или поздно это случится. Если бы он не взял инициативу в свои руки, она сама отбросила бы скованность и правила приличия.

Его чувственный рот сводил ее с ума; словно околдованная, она млела в жарком поцелуе. Ее рука сама собой протянулась к нему и принялась ласкать его лицо. Сердце бешено колотилось, кровь неслась по жилам, подобно горной реке. Она хотела Скотта Блейка — и тело его, и душу.

Мягкие ее губы были так приятны на вкус! Он пытался, но не сумел обуздать себя. Он мечтал об этом поцелуе с того момента, как столкнулся с ней в лифте “Хайатт-Ридженси”. Каждый раз, как они виделись, его желание только усиливалось. Сейчас место и время были не самые подходящие, но удержать себя он уже не мог.

Она отвечала ему жарко и страстно. Ему хотелось обнять ее, притиснуть к себе, но дверца машины разделяла их.

Он проник языком меж ее губ и принялся изучать потайные уголки ее рта, готовый заниматься этим до бесконечности. Ей тоже это нравилось и тоже не хотелось прерываться… Но все должно иметь свой конец. По крайней мере на сегодня. Ей пора было ехать в Окленд за Дженни. Медленно, неохотно высвободилась она из его рук. Голос ее дрожал, слова выходили толчками:

— Надо ехать.., забрать Дженни.., все, пора. В пепельных глубинах его глаз дымились остатки страсти.

— Я знаю. — Он произнес это мягко, но с хрипотцой в голосе.

Его рука, ласкавшая ее щеку, ощущала дрожь. Она почти забыла об осторожности, в глазах светилось откровенное желание.

— Давай завтра поужинаем вместе.