— Я знаю, что ваши тревоги — не мое дело, но, если вам требуется дружеская поддержка, можете на меня рассчитывать. Последние несколько недель вид у вас был просто сияющий. А теперь…

Не слишком ли она навязывается? Поколебавшись, Линн продолжала:

— Я.., я знаю, что у вас со Скоттом были свидания. Он ничего конкретно не говорил, но это и так видно. Если вы хотите чем-то поделиться, обещаю, что это останется между нами.

Кэтрин тепло обняла ее.

— Спасибо. Возможно, мы… — Глаза у нее затуманились. Она запнулась, переводя дыхание. — Спасибо вам. Как-нибудь мы об этом поговорим. — Постаравшись овладеть собой, она снова вошла в роль хозяйки и занялась прибывающими гостями.

Скотт стоял в дверях бального зала. У него пересохло во рту, он судорожно сглатывал, стараясь прийти в себя. Кэтрин он заметил, как только вошел, и сердце сразу защемило. Невыносимая тоска навалилась на него. Похоже, дело плохо: стоило лишь увидеть ее, как он с обостренной силой ощутил, что ему без нее жизни не будет.

Она сияла, она сверкала, она блистала — одним словом, она была не правдоподобно хороша. Длинное, вышитое бисером вечернее платье подчеркивало ее совершенные формы. К тому же оно было бирюзовым — под цвет околдовавших его глаз. Широко улыбаясь всем и каждому, она лавировала в толпе, которая росла с каждой минутой.

Подобно тому как занавес, медленно поднимаясь, постепенно открывает перед публикой всю сцену, так и Кэтрин от какого-то интуитивного беспокойства перешла в конце концов к полной уверенности, что Скотт здесь. Она почувствовала его присутствие раньше, чем увидела или услышала его. Внутри у нее все сжалось, когда она обернулась и отыскала его взглядом.

Скотт хотел выйти, но ноги отказывались ему повиноваться. Когда на него упал ее взгляд, он едва не ударился в панику. Если так пойдет и дальше, ей не составит никакого труда подчинить его своей воле. Нет, только не это.

Его неудержимо тянуло прикоснуться к ней, обнять, поцеловать, овладеть ею навсегда. Как было бы хорошо вернуть время на неделю назад, когда все казалось таким надежным и определенным! Он весь напрягся, отгоняя от себя воспоминания о сладостной их близости, и заставил себя удалиться за кулисы.

Кэтрин видела его бегство. Ничего, вечер долгий, никуда ты не денешься. Рано еще ставить крест на их отношениях. Она любит его и знает, что любима им. Его спесивое упрямство не только выводило ее из себя — оно подстегивало в ней решимость. Так просто он от нее не уйдет. Никто и никогда не был ей нужен так, как сейчас Скотт Блейк. Нет уж, сударь, мы еще повоюем.

До начала аукциона оставалось несколько минут. Лиз задыхалась от волнения.

— Такой большой толпы еще ни разу не было. Я слышу звон монет — по-моему, сверх собранных удастся много добрать прямо на вечере. Торг будет серьезный. — Лиз оглядела зал, полный расфранченных гостей. — Начнем, пожалуй.

Она шагнула на сцену, и публика мгновенно притихла.

— Добрый вечер, дамы и господа. Я Лиз Торране. Добро пожаловать на наш пятый ежегодный благотворительный аукцион холостяков. Если у кого-то нет списка наших холостяков с предлагаемыми ими программами развлечений, будьте добры, поднимите руки, и вы их получите. — Она вновь оглядела зал. — Что ж, кажется, все готово.

Кэтрин стояла у задней стены. Лиз, как обычно, держалась уверенно и в помощи не нуждалась. Она представила публике всех холостяков и рассадила их на сцене. Каждый поочередно выходил вперед, описывал свою программу и объяснял, почему он задумал ее именно такой. Кэтрин заглянула в свой листок — Скотт шел тринадцатым по списку.

Аукцион проходил гладко, все прониклись непринужденной его атмосферой. Два холостяка, футболист и бейсболист, удостоились изрядных сумм, женщины хватались за чековые книжки.