|
переехали ещё позже. И, вот, недавно вроде совсем, палантиной венгерской была старшая и самая красивая из дочерей Павла Петровича великая княжна Александра, которая умерла от родовой горячки. И дочь новорождённая тоже умерла. И виноваты в этом не венгры, а австрийцы и муженёк в первую очередь. Брехт решил, что если выпадет случай, Иосифа этого укоротить на голову. Читал записку человека, сопровождавшую Александру на чужбину, что врач, направленный по приказу императрицы к княжне, «более искусен был в интригах, нежели в медицине, а притом в обхождении был груб». А ещё, что повара готовили блюда, которые Александра не могла есть. И священники ежедневно домогались до неё, требуя сменить веру. Потом роды, продолжавшиеся несколько часов, измучили и ослабили великую княгиню. Заболела. И через несколько дней умерла. Вывод прост. Занесли инфекцию. И где в это время был эрцгерцог Иосиф? «Так он лукавый презлым заплатил за предобрейшее?! Повинен в смерти!» И врача нужно найти и тоже прирезать. Долго по кусочку отрезая чего от его ненужного уже никому организма. А ещё обязательно пусть и инкогнито сходить на могилу Александры. Нужно будет Марии Фёдоровне потом рассказать. Стоять. Нужно найти архитектора и денег выделить, пусть красивую церковь построят.
Глава 13
Событие двадцать девятое Война есть война людей, мир есть война идей. У любой дороги есть начало. Ох, как далеко сейчас это начало. Тысячи километров отсюда до Дербента. И у любой дороги есть конец. Они дошли до Пресбурга (Братиславы). Это километрах в шестидесяти от Вены. В город заходить не стали. Чего там народ пугать. Остановились в лесу километрах в десяти севернее. Там уже горы, дожди идут и народа не больно много. Лагерь сделали максимально компактным и со всех сторон дозорами из гренадеров огородились. Они надели свои бело-голубые мундиры и если, кто полезет в лес, то наткнётся на обычных для Австрии военных. Мало ли кто там стоит. Война идёт. И идёт она всего в восьмидесяти километрах. Надо было, в отличие от Кутузова, Петру Христиановичу не сидеть на попе ровно, а выяснить обстановку, и Брехт отправил два разъезда. На разведку. Один под руководством Кристиана фон Витгенштейна в Пресбург. У этого стоит задача узнать, где сейчас русские, где австрийцы и где, мать, их французы. Главное выведать — захватил ли уже Наполеон Вену, и что за войска там стоят. Этот разъезд отправлялся не сильно далеко. Памятуя, что война идёт, Брехт решил, что нужно не по два три человека отправлять, а роту. Если наткнутся на французов, то отстреливаясь, за собой приведут их к лагерю и тут, если французов не вся наполеоновская армия, им и конец придёт. Второй дозор должен был в принципе по мирной земле путешествовать. Нужно же найти место, где можно корпус Луи Никола Даву на ноль помножить. Плохо, что не историю Брехт в школе преподавал. Как точно будет двигаться корпус маршала Даву, он не знал. Он будет мчаться на помощь два дня и преодолеет сто двадцать километров. И придёт к Аустерлицу с юга. На юге Вена. Должно быть, он из Вены и шёл. Тогда проще. Есть одно место, которое корпусу этому не миновать. Реки наше всё. Мимо этого места Даву не пройти. Если карты, что есть у Брехта, не врут, конечно. В паре километрах западнее Пресбурга в Дунай впадает река Морава. Но она сама по себе бежит и для рекогносцировки не интересна. А зато у этой Моравы есть западный приток Дие. Он в сторону Брно делает загогулину. Войска, идущие с юга в сторону Брно или Аустерлица, этой загогулины миновать не могут. Ближайший городок или селения к этой речной кривулине Пойсдорф. И на карте, что у Петра Христиановича имелась, там нарисована дорога и переправа через Дие. Вот и замечательно. Корпус товарища Даву должен перед переправой скопиться, сгрудиться и локализоваться. Дураком Даву считать не стоит, он обязательно пошлёт в районе эскадрона в разведку, проверить переправу. Пусть. Пусть проверят, выяснят, что переправа рабочая и рядом никаких войск нет. |
