Противник уже стремительно несётся мне навстречу, а позади него схлопываются перекрытия, не выдержав чудовищного жара и давления.

Н-да, кажется, кто-то здесь малость взбесился.

— Из-за тебя меня выгнали из клана, словно какого-то лакея, что больше стал не нужен! — продолжает разоряться Орд, не сбавляя темпа. — Я распылю тебя на атомы за это оскорбление! Заставлю пожалеть, что ты вообще покинул свой поганый захолустный мирок!

В этот момент его окутывает ещё более плотная аура пламени, сгущаясь в некое подобие брони. Поверх глухого забрала на меня взирают два немигающих огненных ока. Я почти физически ощущаю исходящие от него волны ярости. Ксенос прямо в полёте собирает вокруг себя губительные потоки энергии и вновь бросает их в мою сторону.

Насколько понимаю, это атака чистой плазмой, что хорошо.

Потому что у меня как раз есть способность, позволяющая впитать чужую энергетическую атаку.

Я активирую Солнечную корону в тот момент, когда инфернальный вихрь оппонента почти настигает меня. Раскалённая плазма с рёвом закручивается вокруг моего тела, формируя пылающую оболочку в виде мантии и такую же корону с тремя зубцами. Она уберегает меня от страшного жара.

Огненные фракталы и частицы, едва коснувшись границы барьера, теряют свою разрушительную силу. Молниеносно втягиваются в бушующее пламя, становясь его частью, питая его своей энергией. С каждой поглощённой крупицей адского огня моя аура разгорается всё ярче и жарче.

Метеор, кажется, не сразу понимает, что происходит. Он продолжает направлять в меня потоки светлячков, но те лишь усиливают мою Солнечную корону. Через несколько секунд вокруг меня уже ревёт миниатюрная звезда, затмевающая своим сиянием всё вокруг. Дрожит и обугливается земля под ногами, расходясь сеткой трещин. Пламя лижет потолок, вырываясь наружу сквозь дыру в перекрытии.

Я чувствую, как во мне концентрируется чудовищная мощь. Это уже не просто пламя — это суть неукротимой стихии огня, очищенная и сконцентрированная до предела. Нет, даже больше — сама квинтэссенция звёзд, вырванная из солнечных недр. Кажется, сожми я её в кулаке — и испепелю половину этой планеты.

Но у меня есть цель поинтереснее.

Вскинув руку, я возвращаю всю накопленную энергию обратно Орду. В тот же миг ослепительный поток чистого, концентрированного света срывается с моих пальцев и несётся к цели.

Противник пытается защититься, посчитав, что огонь ему нипочём. Зря. Моя атака настигает его в мгновение ока и обрушивается на него со всей колоссальной мощью первозданных звёзд.

То, что происходит дальше, можно описать с трудом. В месте попадания вспыхивает новое солнце. Яростная вспышка на миг затмевает всё вокруг, а следом приходит ударная волна, швыряющая меня прочь, впечатывая в стену.

Когда зрение проясняется, я вижу врага… вернее, то, что от него осталось. Большая часть его тела просто испарилась, распалась на атомы под воздействием чудовищных температур. Уцелевшие фрагменты брони оплавлены и деформированы до неузнаваемости. Из культей рук и ног торчат почерневшие обломки костей.

Каким-то чудом ублюдок ещё жив. Его грудь судорожно вздымается, а пустые глазницы запрокинуты к потолку. Из обожжённой глотки вырываются сдавленные хрипы — в вакууме не услышать, но я прекрасно их представляю.

Солнечная корона ещё потрескивает вокруг меня, но постепенно гаснет, возвращая украденную энергию вселенной.

Неторопливо подхожу к поверженному врагу. Метеор мелькнул и погас. Сожжён дотла собственным же огнём. Иронично.

Я склоняюсь над обугленными останками и с холодной яростью произношу:

— Решил напугать меня огнём? Думаешь, меня впечатлит этот жалкий фейерверк? Я прошёл сквозь инферно, чтобы оказаться сегодня в этом зале, дружок. Может быть, мы и вскарабкались оба по трупам, но в отличие от тебя, я здесь не один.