Мечтатель смолкает на миг и смотрит на меня с грустной улыбкой.

— Ведь ты уже понял, о ком я веду речь?

— Кселари, — с ненавистью выдыхаю я. — Сучьи кселари!

[1] Художник — Graey Erb.

Глава 20

— Будешь смеяться, — невесело улыбается собеседник, — но когда-то кселари были народом художников, поэтов и музыкантов, а не воинственных шовинистов и непримиримых душегубов. Они воспевали красоту сущего, пока жестокая реальность не заставила их взяться за оружие. Увы, воевать оказалось сложнее, чем складывать рифмы.

Он вздыхает, и в этом вздохе слышится неподдельная горечь.

— То, что с ними дальше произошло, во многом результат вмешательства Кар’Танара. Он трансформировал свой собственный народ в армию бездушных мясников. Та затянувшаяся война, а следом и их новый господин превратили мир-сад в планетарную кузню. И если он сотворил такое с собственным народом в попытке отомстить за пережитые унижения, представь, что он сделал с народом своих врагов. На месте их мира до сих пор вращается чёрная дыра.

Нахмурившись, пытаюсь представить масштабы той резни. Целая планета, стёртая из реальности… Как вообще воевать с таким противником?..

— Как именно твой дружок превратил свой народ в безжалостную военную машину? — спрашиваю я, пытаясь представить масштабы этих манипуляций.

Эриндор тяжело вздыхает.

— Он переписал генетический код кселари, — мрачно произносит Мечтатель. — Усиливал агрессию, подавлял эмпатию и моральные ограничения. Он вживлял в их разум императивы, заставляющие видеть в других расах только врагов и рабов. А через контролируемую религию внушал идеи о превосходстве своего вида. Так он оправдывал экспансию и геноцид. По сути, Кар’Танар превратил их в идеальных солдат, запрограммированных убивать.

— Какой милый психопат-перфекционист, — с кривой улыбкой замечаю я. — Наверное, у него все могилки за окно чётко и симметрично расположены.

— Он был жесток с врагами, с собственным народом, и с нами… своими ближайшими сподвижниками, — продолжает Эриндор, и его голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Все вместе мы первыми получили доступ к аркане и покинули планету, оставив технологии Предтеч, а он… Он вернулся. Это я осознал уже гораздо позже. Забавно, верно? Меня называли одним из умнейших существ во вселенной, но некоторые вещи мой разум оказался не способен постичь. Два плюс два… То, что лежит на поверхности.

Мечтатель прикладывает иллюзорную пару рук к глазам и медленно трёх их, словно пытаясь прогнать запоздалую слепоту.

— Не знаю, как мой друг объяснил себе свои дальнейшие поступки, как оправдал — боязнью предательства, местью за какое-то мнимое оскорбление, желанием устранить несуществующую угрозу своей власти… Это не важно. Он нашёл нужные слова. Себя всегда проще всего убедить…

Эриндор замолкает, уставившись в одну точку. Я вновь терпеливо жду, давая ему время прийти в себя.

— Вот почему Иерофант связана нерушимыми и беспощадными правилами, — наконец произносит он. — Она не может помогать всем и каждому, как когда-то мечтала. Только брать с каждого чудовищную непомерную плату, отвечая лишь на один вопрос.

Голос Эриндора крепнет, наливаясь гневом и болью.

— Вот почему моё зодчество, моё созидание прервалось на самом пике. Моя репутация разлетелась слишком далеко. Моё имя произносили слишком часто. Он опутал меня своими отвратительными ограничениями, которые извратили смысл всего, что я делал. Он посадил меня в клетку, надеясь, что я буду творить ему на потеху… Но он забыл, что птицы не поют в золотой клетке. Они умирают. Как умер и я.