Но Таргх не стал терпеть. Он шагнул к Максу и одним движением дал ему такой подзатыльник, что рыжий рухнул лицом в землю, подняв облако пыли.

— Молчи и слушай старших, — прорычал Таргх, его татуировки запылали.

Рыжий, кашляя, поднялся, его щека была испачкана землёй, а глаза горели несогласием, но он промолчал.

Я взглянул на Костю. Тот стоял, скрестив руки, и почему-то тоже смотрел на меня. Смотрел с лёгкой усмешкой на губах — ему явно понравилось то, что произошло.

Таурен медленно перевёл взгляд на Таргха, затем на Заринну, которую лекари всё ещё пытались привести в чувство. Её серебристые волосы, слипшиеся от крови, лежали на земле, а лицо было бледным, почти прозрачным.

Он снова посмотрел на Ксавира, который вдруг кивнул, выхватил клинок и сел рядом с эльфийкой.

— Прости, малышка, но для тебя так будет лучше.

Лезвие проткнуло её грудь, но Заринна даже не шелохнулась — словно пепельный генерал проткнул труп.

Я мысленно кивнул сам себе. Её только что избавили от страданий.

— Я двигался к вам так быстро, как мог, — сказал таурен, его голос был глубоким и тяжёлым, как камни, падающие в пропасть. — Но по пути пришлось зачистить двух Исполинов, которых вы бы непременно встретили.

Ксавир усмехнулся. Его глаза сверкнули холодной иронией.

— Мы ещё легко отделались, — сказал он хрипло.

Таурен серьёзно кивнул, его массивные плечи чуть шевельнулись.

— Что конкретно случилось? — Таргх шагнул ближе, его татуировки слабо мерцали, а глаза сузились.

— Группа из четырёх тысяч героев Авалона полностью уничтожена, — ответил таурен. — Они в двух тысячах километров отсюда. Не справились. Побочный монолит перекачал в основной слишком много энергии. На этом всё.

Лиандра, стоявшая неподалёку, тихо вздохнула, её оранжевые глаза расширились от ужаса.

— Неужели призыв? — сказала она тихо, почти шёпотом.

— Да, рыжая. Призыв, — мрачно, но спокойно подтвердил таурен.

Я больше не мог молчать. Помня, как повёл себя Макс, я шагнул вперёд, стараясь говорить максимально сдержанно и уважительно.

— Простите, — начал я, чувствуя, как голос дрожит от усталости, но стараясь держать его ровным. — Почему мы не чувствуем зов Иггдрасиля к основному монолиту? Сейчас мы направимся туда, верно? Попытаемся остановить этот «призыв»? Мы ещё можем биться с демонами.

Таурен медленно обвёл взглядом всех выживших героев F ранга. Его глаза словно отражали мудрость, накопленную тысячами сражений.

Он покачал головой.

— Нет, парень. Теперь это не наша битва.

Лиандра молча протянула мне ладонь с маленькой пилюлей — я сразу узнал её. Такая же, как та, что она дала мне на крыше, когда мы оценивали обстановку сверху. Маленькая, с едва заметным металлическим блеском, она казалась невзрачной, но я помнил её горьковато-терпкий вкус, от которого язык слегка онемел, а зрение стало острым, как у хищника.

Милена, которую вовремя излечили от ранения в живот, молча протянула ладонь.

Офицеры E ранга, выжившие в бойне, начали раздавать такие же пилюли остальным.

Я взял свою, проглотил, и знакомая горечь обожгла горло, а затем мир вокруг стал резче, будто кто-то стёр пелену с моих глаз. Каждый обломок, каждая трещина в асфальте, каждая капля крови на земле — всё стало чётким, почти болезненно ясным.

Катя, стоявшая рядом, нахмурилась, глядя на пилюлю в своей руке.

— Зачем это? — спросила она тихо, её голос был полон подозрения.

Ксавир, опираясь на клинок, повернулся к нам.

— Сейчас начнётся то, что вы никогда в жизни не забудете, — сказал он хрипло. — И мне жаль, что я был вашим лидером в миссии, которая завершилась подобным образом.