Он по-прежнему оставался худым и вдобавок был страшным бабником. Только вот не практиком, а «диванным»: заболтать мог любую, так скажем, проявить свои навыки в словесной схватке. Но вот когда доходило до дела, сразу же тормозил и, как говорят, сливался.

Вот блин, это разве нужная информация? Проблемы Вано никак не помогут мне в адаптации, я даже основ этого мира пока не знаю. Хотя телефоны здесь точно есть. По крайней мере, идущие по улице люди разговаривали по мобильникам, которые внешне ничем не отличались от привычных мне.

А если этот парень работал сисадмином, то явно существовали и компьютеры. Да и, как уже говорил, проезжавшие мимо машины выглядели вполне современно и знакомо, в отличие от средства передвижения, которым управлял Вано. Похоже, кондиционером в этом старом тарантасе и не пахло… Учитывая жарищу на улице, даже с открытыми окнами было душновато, как в бане. Хорошо хоть бензином не воняет, да и непривычно не слышать шум работающего мотора, который обычно служит фоном в поездках.

— Ты чего подвис? — удивленно поинтересовался у меня Вано, резко вывернув руль и каким-то чудом уйдя от внезапно перестроившегося перед ним спортивного красного кабриолета с длинноволосой блондинкой за рулем.

— Да ты… — за этим последовала длинная заковыристая фраза, весьма точно охарактеризовавшая водителя кабриолета.

Ну, альтернативный или параллельный этот мир, не скажу, но в ходу вполне привычная ненормативная лексика. Кстати, судя по всему, блондинка услышала фразу моего водителя, окна-то были открыты… Так что в ответ ею был продемонстрирован также хорошо знакомый мне жест с поднятым вверх средним пальцем. Через пару секунд кабриолет резко перестроился, подрезав еще и грузовик, и скрылся из виду.

— Нет, ты видел, Сема, что творит, а? Думает, купила права — значит все можно! А ведь в миллиметре прошла. Если бы я не затормозил… Блондинка хренова… Так, — он повернулся ко мне, — давай, рассказывай про свое чудесное выздоровление.

— А откуда ты узнал, что меня выписывают? — немного ошалело от едва не случившейся аварии спросил я.

Ну а что? Я вроде никого не просил кому-то звонить, чтобы меня забрали.

— Ну ты даешь. Тебя ж забрали два дня назад. С улицы! Потом все мутили с диагнозом, говорить его не хотели. Но я так понял, что-то серьезное. Приехал разбираться! А врачи ничего не говорят, мол, я тебе не родственник, а значит — не положено! Но ты ж знаешь, я не теряюсь в таких случаях. Медсестричку выцепил одну. Она обещала все выяснить… И вот сегодня утром звякнула, обрадовала, что тебя выпускают.

Что-то чересчур разговорчивый попался мне друг. С другой стороны, это хорошо: информация сейчас нужна, как воздух. Да и надо внимательно следить, чтобы лишнего не ляпнуть, иначе меня быстро раскроют, и кто знает, что еще будет. Еще дурка приедет. Если она здесь, конечно, имеется.

— Ты это… — вот как его называть? Память молчала, будто опять отключилась. — Вано, у меня есть проблемка. Амнезия. Ретроградная, — последнее слово добавил на автопилоте, вроде в одном фильме своего мира слышал, но не мог вспомнить, в каком конкретно.

— Чего? — бросил на меня недоуменный взгляд тот, — какая еще амнезия? Людочка ничего не говорила на этот счет!

Я пожал плечами, мол, вот так вот.

— Кхм, — кашлянул Вано, — а что помнишь-то?

— Ну… — замялся было я, но тут нашу машину опять подрезали.

— Да что ж такое сегодня, — вновь выругался водитель, — обострение у всех, что ли? Ладно, приедем — поговорим.