Я искал лист чистой бумаги среди многочисленных стопок с докладами на моём столе, когда она наконец заняла место напротив меня.

— Так что же вы такого хотите, с чем даже иммиграционный офис вам помочь не может, фрау Блументаль? — спросил я её, всё больше раздражаясь от беспорядка на столе и отсутствия чистой бумаги.

Я начал открывать и закрывать ящики стола, когда она проговорила тихо:

— Ты не узнаешь меня?

Я посмотрел на неё, более внимательно на сей раз.

— Не думаю, чтобы мы встречались, фрау Блументаль.

— Встречались, — тихо, но твёрдо сказала она, слегка краснея. — Больше двадцати лет назад. Моя девичья фамилия Кацман. Далия Кацман.

Я чуть не выронил сигарету, ошеломлённый внезапным открытием. Да, ну конечно же, как же я раньше этого не понял? Точно, это была она, совершенно определённо. Только намного старше, бледнее и худее. Я изучал её лицо, которое так хорошо знал в уже давно забытом прошлом, и которое когда-то считал самым дорогим и самым красивым, теперь лишенное былой свежести, молодости и невинности. Я грустно улыбнулся, невольно вспомнив слова моего адъютанта: самая обычная еврейка. Я не вспоминал о ней на протяжении многих лет; последний раз, когда кто-либо упомянул её имя, был когда моя мать сообщила, что контору её отца закрыли. В моих воспоминаниях Далия всегда была какой-то экзотической красавицей, с блестящими черными глазами, фарфоровой кожей и каскадом шёлковых чёрных волос; но и тот образ уже давно смылся и почти исчез из памяти. Раньше я часто думал, что бы случилось, если бы я снова повстречал её в один прекрасный день — разбудила ли бы она во мне те горько-сладкие, давно забытые эмоции. Я же все-таки думал когда-то, что она была моей первой любовью. Я даже жениться на ней хотел. Я чуть не рассмеялся над прежним собой. Правда, насколько это было смешно. И ничего, абсолютно ничего не шелохнулось во мне, ни тени прошедших чувств, которые я думал когда-то могли снова вернуться, не затронуло давно остывшее сердце. Значило ли это, что и не было ничего во мне с самого начала? Я никогда не любил её. Мне просто не было дела.

— Далия, — я произнёс давно забытое имя, немного разочарованный тем, как холодно оно прозвучало. Выходит, я никого в своей жизни не любил. — Это и правда ты. Как ты нашла меня?

— С твоей новой должностью в правительстве найти тебя было совсем несложно, — ответила она с грустной улыбкой. — Куда сложнее было попасть внутрь. Они прогоняли меня каждый раз, твои люди в приёмной. Спасибо, что согласился встретиться.

Я кивнул.

— Ну? Как твои дела?

— Хорошо, спасибо. Я не спрашиваю про твои, потому что ты, похоже, всего, чего хотел, в жизни добился.

— Мне это нелегко досталось, — холодно ответил я.

Далия опустила глаза. Я бросил взгляд на жёлтую звезду, нашитую на левую строну её черного платья.

— Ты чего-то от меня хотела, как я понял?

Нехорошее чувство снова вернулось. Она уже и так сказала моему адъютанту, что знала меня; если она начнёт всем подряд рассказывать насколько хорошо она меня знала, это будет крайне… неблагоприятно для моей карьеры, мысленно заключил я. Да кого я пытаюсь обмануть? Это будет означать конец всему, к чему я так долго стремился. Я заёрзал на стуле, стараясь разгадать выражение её лица.

Далия разгладила невидимую складку на юбке, не поднимая на меня глаз. Казалось, она собиралась с мыслями.

— Да, я… Я пришла попросить тебя об одолжении.

«Ну вот. Чего я и боялся».

— А чуть конкретнее? — Я вздохнул.