Наконец он добрался до склада и стал ходить взад- вперед перед дверью, ища глазами грузовичок. Из дома напротив вышла девушка, чтобы забрать пустой мусорный бачок. Он решился спросить у нее, не видела ли она артистов.

— Тех, что вчера выступали? — переспросила она. — Да они уже больше часу как уехали на своей чудной машине.

— Уехали?.. Уехали?.. Куда?

— Почем я знаю! Странствующие актеры, известное дело! Едут куда им вздумается…

Люк невнятно пробормотал что-то и, сгорбившись, побрел прочь. Значит, он никогда больше не увидит ни Матиаса, ни Гару, ни Питале и никогда не сможет сказать им, что не виновен в краже сумки. «Надо было раньше проснуться, — с горечью подумал он. — Почему я не смог проснуться раньше? У меня осталось два франка пятнадцать сантимов, и это все про все. Куда же мне податься? Во всяком случае, надо поскорее сматываться из этого мерзкого города!»

Он бродил по улицам и совсем уже не соображал, где находится, как вдруг вышел на широкое шоссе. Он прочел на указателе: «Шамбери, 14 километров». Что ж, Шамбери так Шамбери… От усталости и голода у Него подкашивались ноги, и когда час спустя он вошел в какое- то селение, то первым делом кинулся в булочную, купил хлеба и тут же съел его до крошки, зайдя за какую-то изгородь. Растянувшись потом на траве, он без конца представлял себе все одну и ту же картину: как Бильбиль протискивается между ним и дамой в белом и тут же исчезает, как вор… Да, надо было остерегаться этого кривляку! Но теперь сокрушаться поздно, страничка жизни еще раз перевернулась, и он опять оказался один, без гроша и с тяжелым грузом на сердце. Уж лучше спать, чем без конца об этом думать… Он уснул и только в сумерках двинулся в Шамбери, хотя ничего хорошего его там не ожидало.

Он шел по шоссе, и по мере того, как он приближался к городу, домов по обе его стороны становилось все больше, а когда он увидел мальчика в джинсах, который возился с велосипедом, прислоненным к садовой изгороди, он невольно остановился. Вооружившись огромным гаечным ключом, мальчик пытался отпустить тормозную колодку. Он заметил Люка и показал ему свой ключ.

— Эта штука ни к черту не годится, — проворчал он. — Меня занесло на повороте, когда я ехал со стадиона, и тормоз заклинило, а этой штукой ничего не наладишь.

— Хочешь, я попробую? — предложил Люк. — Дай-ка мне ключ.

Он в два счета отрегулировал тормоз и уже собрался было идти дальше, но мальчик схватил его за руку:

— Ты торопишься?

— Как тебе сказать? Я путешествую автостопом.

— Раз ты путешествуешь автостопом, ты можешь остановиться там, где хочешь, верно? Я умираю от скуки. Мои предки отправились в Альбертвиль к старшему брату, там что-то вроде помолвки, и вернутся только завтра к обеду.

— А ты почему с ними не поехал?

— Из-за табеля. У меня одни двойки и тройки… И вот они решили: пусть Ришар все время занимается, готовится к экзаменам, никаких развлечений. Ну, сам знаешь, что такое семья… С мамой еще можно кое-как договориться, но когда встревает мой старик, ничего хорошего не жди. Теперь тебе ясно, почему я остался дома? Мне велено учить географию, как же, охота была! Вот я и рванул на стадион. Но и тут мне не повезло, старик: стадион закрыли на ремонт. Пришлось вернуться, а что делать — не знаю. Останься, что тебе мешает?.. Ты уже ужинал?

— Нет, — признался Люк.

— Прекрасно, мы устроим маленький пир. Подожди меня здесь, возле роз. Я только поставлю машину в гараж.

Люк был слишком голоден, чтобы отказаться от столь заманчивого предложения.