|
— Сегодня утром она с быстротой молнии сбежала из «Грядущего». Я как узнал об этом, чуть не заплакал: где ж мне ее отыскать-то в Лондоне, в этой древней громадине. А потом мне пришло в голову заглянуть в ее дневник, вдруг она записала туда что перед ужином. Битый час его искал. И там-то мне и попалось ваше имя, мэм, и еще про таверну «Корабль» было сказано, которая находится внизу на улице. А уж ее-то я давным-давно знаю, и вот я здесь, ищу потерянное, как на вашей вывеске говорится. И я найду ее, чего бы мне это ни стоило.
— Очень рада познакомиться с вами, мистер Кракен, — отозвалась Мейбл, — и я рада слышать, что у Харриет есть такой верный друг. Садитесь же, я приготовлю вам перекусить. День у вас выдался долгий. Билл, однако, продолжал стоять, по-прежнему теребя шапку. Женщина отняла у него головной убор, положила его на буфет и решительно указала на деревянный стул за обеденным столом. — Прошу вас! Вы можете пожертвовать пятью минутами, чтобы прийти в себя и отведать хлеба с сыром. Еще могу предложить вам стаканчик превосходного французского коньяка или бутылку эля. Или и того и другого вместе, как пожелаете. — Эль пришелся бы весьма кстати, мэм, — наконец отреагировал Кракен. Мейбл поставила перед ним тарелку и принесла из кухоньки напиток. — Ешьте, сэр. И не церемоньтесь. Могу вам сразу же сказать, что Матушка отправилась в Спитлфилдз искать… — Я знаю, кого она хочет найти и что хочет с ним сделать, — перебил ее Кракен с набитым ртом. — И я собираюсь остановить ее, хоть и припозднился. Убивать собственного сына — неправильно, какая бы у нее ни имелась для этого причина. Это погубит ее, понимаете? На веки вечные. Я с радостью приму этот грех на себя и… — Убивать собственного сына?! — Да, мэм. Для этого она даже прихватила свой кремневый пистолетик. И она пустит его в ход, если я не найду ее. Или же попадет в беду. Говорите, Спитлфилдз? — Билл поднялся со стула, одним глотком осушил полбутылки эля и явно вознамерился снова отправиться в путь, напрочь позабыв про ужин. Мейбл вручила ему пергаментную карту. — Это вот здесь, — указала она на конец прорехи. — Вы знаете, что это за район? Сущий ад кромешный, трущобы, так что берегите себя, — затем положила в салфетку остатки хлеба с сыром и завязала в узелок. — Когда я торговал горохом, туда меня заносило частенько, хотя куда же еще такому… — он осекся, загадочно покачав головой. — Ах, господи. Спасибо вам за доброту, мэм, но я должен идти. Ежели вдруг она возвратится, вы окажете ей услугу, если надежно запрете у себя. С этими словами Кракен достал с буфета свою шапку, нахлобучил ее и обеими руками взял сверток с едой. Мейбл открыла дверь, и он вприпрыжку понесся по лестнице, сжимая под мышкой порванную карту. Вскоре его топот затих внизу. Предсказательница какое-то время стояла на площадке, глядя ему вслед. На протяжении многих лет она была уверена, что оба сына ее дорогой подруги мертвы. А теперь получается, что толком она Харриет и не знала. «Чем страшнее тайна, — подумала Мейбл, — тем ближе к себе мы ее носим, словно это драгоценный камень, а не частичка ада». Затем женщина закрыла дверь, уселась поудобнее и снова принялась за отставленный коньяк. Все-таки полезно порой побаловать себя, особенно когда столько всякого происходит. Часы на буфете отбили полночь, но теперь перспектива сна представлялась Мейбл еще более отдаленной, нежели четверть часа назад. Предсказательница устроилась в кресле, раскрыла книгу и возобновила чтение.
XXIII ОГНЕННЫЙ ГОГОЛЬ-МОГОЛЬ
Финн Конрад затаился на крыше, стараясь никому не попадаться на глаза. |
