Он проводил взглядом Хасбро, скрывшегося в задней части магазина, и принялся отсчитывать про себя секунды, как научился еще в школе: «Раз бегемот, два бегемот, три бегемот…»

Мертон поднялся со стула и, перегнувшись через его спинку, взял несколько табличек, из которых отобрал одну, с надписью «В отпуске».

— Желаю вам, профессор, величайшей удачи в поисках сына. И простите великодушно, что осмеливаюсь напомнить о вашем обещании касательно украденных у меня денег. Нисколько не сомневаюсь, что меня обвели вокруг пальца. Боюсь вот только, я снова сую голову в петлю. Вам ведь известен адрес моего второго заведения?

— Если только за последние два года вы его не сменили, — отозвался Сент-Ив, принимаясь по второму разу отсчитывать шестьдесят бегемотов.

— Нет, сэр, не сменил. С нетерпением буду ожидать результатов вашего предприятия. Мне доставило бы величайшее удовольствие узнать, что с Нарбондо покончено.

— Тут мы с вами единомышленники, — отозвался Сент-Ив, пожимая Мертону руку, и с двадцатью бегемотами в запасе направился к выходу, настраивая себя на погоню. Возможно, появление одного только Лэнгдона озадачит головореза, чем, несомненно, стоит воспользоваться.

Едва Сент-Ив оказался за дверью, как сзади послышался скрежет запираемого замка, затем о стекло брякнула табличка «В отпуске». Джордж обнаружился в тени дверного проема соседнего дома — стоял в довольно небрежной позе, отчасти скрытый туманом. Тут из переулка вынырнул Хасбро, и Сент-Ив вместе со слугой рванули к головорезу, по пути увернувшись от экипажа и едва не сбив с ног подметальщика перекрестков, оказывающего услуги по уборке конского навоза желающим перейти улицу. Промедление в планах у Джорджа, однако, не значилось, и он помчался вдоль реки на восток, в направлении пристани «Старый лебедь», а затем, свернув в щель между домами, скрылся. Сент-Ив и Хасбро, лавируя меж пешеходами, бок о бок добежали до начала прохода и успели заметить, как тень преследуемого метнулась куда-то в сторону. Осторожно, прислушиваясь к звуку собственных шагов по мостовой, они двинулись между зданиями, пока не оказались возле совсем узкой щели, напоминавшей вход в лабиринт.

— Эй, притормозите, — раздался вдруг голос, и перед двумя мужчинами возникло лицо Джорджа, озаренное пламенем спички, которую тот сунул в чашку трубки. Прислонившись к влажной кирпичной стенке, головорез преспокойно принялся раскуривать табак. Физиономия у него была основательно изодрана — очевидно, вследствие падения с лошади — и заклеена полоской окровавленного пластыря.

— Доктор послал меня снова сделать вам предложение, джентльмены, — лениво протянул Джордж — в его поведении уже ничто не напоминало того придурковатого увальня, какого он так блистательно разыграл в «Отдыхе королевы». — Раз уж вы не соизволили принять его этим утром на дороге.

— Не соизволили принять? — выпалил Сент-Ив, немедленно выходя из себя. — Да это больше походило на покушение на убийство, нежели на предложение!

— Вот только кто кого прикончил-то? Бедняга Барсук отдал концы после того трюка с деревом. А с повозки скинули его вы, сударь!

— Судя по ножу в руке, он буквально умолял, чтобы его скинули. И, если мне не изменяет память, потом по нему прогулялась твоя лошадь. А твой приятель, Фред, кажется, как раз целился в нас из пистолета.

— Оружие служило лишь для убеждения, а не убийства. С другой стороны, возможно, вы поступили и верно. Пожалуй, я бы тоже скинул Барсука, запрыгни он на мою повозку.