Джордж умолк, и на физиономии его отразилось некое подобие работы мысли. Затем он тихо добавил:

— Уверен, все будет честно. Доктор сделает как обещал.

Головорез три раза свистнул и, обогнув Хасбро, исчез между домами. Остались только тьма да туман.

Ответного свиста не последовало: сообщникам Джорджа было ясно, что дело выгорело.

Помедлив минуту-другую, Сент-Ив и Хасбро бодрым шагом устремились к Каннон-стрит, где поймали кэб и покатили в направлении Смитфилда.

XVIII

ТРУЩОБЫ

Рынок располагался недалеко от площади Тауэр-хилл — отходившую от нее улицу заполонили десятки палаток, где можно было приобрести обувь, мясо, чай любых сортов, предметы домашнего обихода, канцелярские принадлежности, галантерейные товары, трости, очки, фрукты и овощи, горячие каштаны и прочую всячину. Распахнутые двери лавок тоже манили покупателей. Из-за тумана над лотками уже зажглись газовые лампы и свечи, а кое-где полыхали кровавым светом немилосердно коптящие светильники на топленом сале. Повсюду толпился народ, занятый поиском нужного товара пли готового ужина, пригодного для употребления на ходу. Воздух наполняли звуки органа и обычный рыночный гвалт. Вдруг с головы какого-то престарелого джентльмена загадочным образом слетела шляпа, которую тут же подхватил пацан лет пяти-шести, припустивший с добычей сквозь толкучку. Торговец из палатки рядышком затянул извечное «держи вора». Финн, конечно, мог бы его и поддержать, но эти уловки он знал и потому с улыбкой следил за тем, как мальчик исчезает во мраке. И его совершенно не удивило, что заходившийся в крике торговец мгновение спустя любезно выражает сочувствие взбешенному почтенному джентльмену, имевшему несчастье остаться без шляпы, и предлагает ему за полцены замену — весьма схожую с пропажей, кстати, только выделкой гораздо лучше, просто высший сорт, — в три раза дороже ее реальной стоимости. Через несколько минут пацаненок вернется, и ассортимент на лотке торговца головными уборами пополнится новинкой. Трюк стар как этот мир. Но, решил про себя Финн, обворованный джентльмен в состоянии потратить несколько шиллингов на новую шляпу, а часть этих денег отойдет юному воришке на ужин, если тому вообще суждено сегодня поесть.

В свое время Финн познакомился с большинством лондонских базаров, и организованные рынки вроде Ковент-гарден и Портобелло-роуд сегодня его совершенно не интересовали. Этим вечером ему требовался товар низшего пошиба, предлагаемый на лотках с поношенными вещами. Таковых на рынке оказалось несколько, и одна из заинтересовавших Финна торговых точек освещалась свечой, вставленной в выскобленную изнутри репку. Там парнишке приглянулся основательно потрепанный бархатный сюртук некогда темно-зеленого цвета, который мог похвастаться еще и тремя родными перламутровыми пуговицами. Сей предмет гардероба даже был выставлен на старомодном манекене из прутьев. Остальное одеяние, едва заслуживающее название такового, было разложено прямо на мостовой, а совсем уж затрапезное, сваленное в кучи, продавалось узлами.

Осмотрев товар, Финн остановил выбор на вполне сносной рубашке с протертыми локтями и обтрепавшимися манжетами и старой летной шлем-маске, в свое время, по-видимому, прошедшей через огонь. Нашлись также стоптанные ботинки, хоть и чуть маловатые, но зато с обрубленными для удобства — а возможно, и отгрызенными — носами. Еще Финн взял пару кожаных штанов, истертых на коленях до дыр, а на заднице — до толщины папиросной бумаги. Из-за этого-то внимание Финна и привлек старый сюртук, длина которого вполне позволяла скрыть позор в случае вероломства штанов. Кроме того, сюртук, не привлекая к его обладателю излишнего внимания, несколько облагораживал состряпанный на скорую руку наряд нищеброда. В завершение Финн приобрел пару рубашек, из которых намеревался смастерить четырехрукавный узел для приличной одежды, что была сейчас на нем.