Финн расплатился с торговцем, парнишкой с круглым прыщавым лицом, возрастом немногим старше его самого, в одежде не по размеру и явственно недоедающим.

— Шаровые шутихи, шесть за пенни? — тихонько предложил тот, многозначительно вскинув брови. — Ручаюсь, так дешево не найдешь до самой Ночи Гая Фокса.

— Беру дюжину, — неожиданно для себя согласился Финн, даже и не думая о том, для чего ему могут пригодиться петарды. Минуту спустя он покинул рынок с ворохом одежды и пакетиком шутих.

Часом позже Финн добрался до Спитлфилдза. Решив пока не напяливать летную маску, он принялся изучать квартал, шныряя по переулкам и проходам в относительно светлое время суток. Хотя Дейви и пытался его напугать, особого страха Финн не испытывал. Узкие улочки трущоб и вправду населяли воры да проститутки, но жить среди этого отребья парнишке уже доводилось, равно как и общаться с самыми что ни на есть отъявленными преступниками. Он отлично знал, как себя вести в подобном окружении, и ни на миг не забывал о Коржике. Той памятной ночью под мостом нож чуть ли не сам скользнул ему в руку — но тогда у него не было времени на размышления. Зато впоследствии, когда такового появилось в избытке, Финн, не испытывавший ни малейшей тяги к вивисекции, прагматично предпочитал драке бегство.

Ветер временами раздувал повисший над Спитлфилдзом туман, но теперь, судя по всему, он вознамерился водвориться тут всерьез. Отыскивать что-либо в ледяной мгле не представлялось возможным, поэтому Финн ускорил шаги. Он нашел смитовские меблированные комнаты, и вправду выглядевшие вполне приличными на фоне того, что предлагали конкуренты, но отказался от идеи зайти внутрь и осведомиться насчет Сойера, поскольку на это уже вовсе не оставалось времени. Но место Финн запомнил — случись что, и он сюда вернется.

Справа появился переулок, из которого доносились неистовый лай и рычание собак, перемежающиеся с выкриками людей. Финн свернул и в конце улочки разглядел заполненный людом внутренний двор многоэтажного дома. Наверху же, к его немалому удивлению, обнаружился мостик, сооруженный из канатов толщиной в несколько дюймов и досок. Удерживалась конструкция с помощью оттяжек, туго натянутых веревок, а сами канаты крепились к крышам и стенам зданий. Разглядеть, куда ведет мостик — или где он начинается, — Финну не удалось, но его очаровал вид перехода, возносящегося над вонью и суматохой трущоб. Когда-то в цирке Хэппи он работал акробатом, а одно время и канатоходцем, и оснастка мостика живо воскресила в его памяти те годы.

Затем ему пришло в голову, что с мостика можно увидеть весь Спитлфилдз, если только не помешает туман, который, впрочем, интенсивно сгущался. С другой стороны, туман послужит укрытием и для того, кто заберется на мостик. Впрочем, несколько настораживала безлюдность перехода — почему-то им предпочитали не пользоваться. Вообще-то, в районе, где все дома имели вид осыпающихся руин, мостик, определенно недавней постройки — во всяком случае, так Финну казалось снизу, — должен был привлекать кучу народа. Пожав плечами, парнишка, миновав по пути открытую площадку, где за заборчиком высотой примерно по пояс с десяток человек криками подбадривали небольшую собаку, с деловитым рычанием терзавшую крысу, а поодаль своей очереди дожидались другие псы и другие крысы, зашагал во внутренний двор. Там люди вели себя необычайно сдержанно и переговаривались только вполголоса. Казалось, все чего-то ждут. Многие поглядывали на старую водоразборную колонку, возвышающуюся посреди лужи грязной воды. Финн как ни в чем не бывало направился в толпу, бубня на ходу:

— Петарды, четыре за пенни!

— Давай сюда!

Парнишка, выудив из кармана четыре шутихи, вручил их покупателю в обмен на монетку.