Усевшись спиной к перегораживающей мост двери, похоже, совсем недавно, но основательно укрепленной деревянными рейками, Финн нацепил летную шлем-маску, потратив драгоценное время на то, чтобы она, как следует прикрывая лицо, не сползала на глаза. Затем парнишка на цыпочках подкрался к двери и подергал ее — вполне ожидаемо заперта. Понадеявшись, что замок с внутренней стороны не оснащен собачкой, поскольку в таком случае открыть его не удастся, он просунул лезвие своего устричного ножа в щель. Повел им вверх, пока не наткнулся на препятствие, и, легонько покачав его импровизированным орудием взлома, отодвинул щеколду и, выждав минуту-другую, осторожно приоткрыл дверь. На подступах к «жилищу горбатого доктора» — ни души, кругом только мрак да туман. Финн просочился за дверь и беззвучно заскользил по переходу в направлении тусклого света. Снизу доносились рычание и лай собак, приглушенный бубнеж людей, собравшихся во внутреннем дворе. Интересно, подумалось ему, появлялся призрак снова или нет. Впрочем, его это не касается — ему есть чем заняться, а времени на потеху нет. Если доктор дома, почти наверняка и Эдди там.

Когда Финн оказался у цели, на противоположной площадке, туман стал еще гуще. И невидимый снизу парнишка, подобравшись к ее краю, осторожно заглянул в широкое окно, которое заметил еще снизу. Внутри оказалась гостиная, которую использовали, видимо, и как кабинет, и как столовую, по крайней мере, на столе одновременно находились и затейливо украшенный череп — возможно, вместилище призрака, — и две тарелки с отбивными и картофелем, и наполненный наполовину бокал вина. Стулья пока пустовали. Противоположную стену прорезало еще одно, тоже широкое окно, так что горбатый доктор имел отличный обзор и на юг, и на север. Сам жуткий владелец квартиры, ведя за руку Эдди, появился буквально через минуту. Они уселись за стол и, насколько Финну удалось разобрать, доктор посоветовал мальчику поесть. Тот покачал головой и упрямо скрестил руки на груди, но Нарбондо в двух словах дал малышу понять, что в следующий раз его позовут за стол только утром.

У Финна засосало в желудке — когда ему последний раз довелось поесть, уже и не вспомнить, — и он с завистью принялся наблюдать, как Эдди без аппетита ковыряется в тарелке. Доктор, напротив, отрезал громадный кусок мяса и, запихнув его в рот прямо-таки с каннибальской ненасытностью, проглотил, почти не разжевывая, а потекший по подбородку соус вытер тыльной стороной ладони. Затем Нарбондо, хлебнув вина, принялся за картофель, а управившись с ним, что-то произнес, обращаясь не к Эдди, а к кому-то другому, находящемуся в соседней комнате. Последовал невнятный отклик, и доктор ответил — на этот раз Финн расслышал очень хорошо, — что за свою часть сделки он отвечает, однако не уверен, что его светлость может сказать то же самое. И пока невидимый собеседник попытался донести до Нарбондо свою точку зрения, тот вилкой подцепил отбивную и, взявшись за кость, зубами оторвал кусок мяса.

Финн задумался о том, кто скрывается в другой комнате, о «его светлости».