Словно восприняв мысли птицы, Питт оглядел свой необычный наряд и пробормотал себе под нос:

— Я слыхал, что можно одеться так, что никуда носу не высунешь, а это и вовсе верх нелепости.

Звук собственного голоса неожиданно пробудил в нем сознание. Питт ощутил душевный подъем: бесконечный склон кончился, он жив и надеется найти помощь раньше, чем люди внизу погибнут от переохлаждения. И в хорошем настроении Питт зашагал по тундре к холмам.

Он прошел не более пятидесяти футов, и ему в голову пришла неожиданная мысль. Он заблудился. Солнце высоко в небе. Нет звезд, по которым он мог бы определить направление.

Север, юг, восток, запад — здесь эти слова ничего не значат, стороны света невозможно точно определить, румбы — измерить. Как только он погрузится в туман, который медленно ползет к нему, не станет никаких ориентиров, никаких видимых вех. Он заблудился и понятия не имеет о направлении.

Хотя утро было холодное и влажное, Питт не ощутил страха.

Не потому что знал: страх затуманит разум, помешает ясно мыслить. Он страшно разозлился на себя — позволил себе успокоиться, окунуться в самодовольство, забыть, что борется со смертью. Компьютеры «Хермит лимитед», этот его архивраг, предусмотрели все варианты. В убийственной игре, которую ведут Келли, Рондхейм и вся их группа на редкость безжалостных партнеров, ставки необычайно высоки. Но Питт дал себе слово: он не ступит на настил и не будет платить ренту, пока не пройдет через поле «Вперед». Он остановился, сел и привел мысли в порядок.

Головоломная дедукция, чтобы определить, что он находится в центре необитаемой части Исландии, не потребовалась.

Он попытался вспомнить, что ему известно об этом райском уголке Северной Атлантики, то немногое, что узнал, изучая карты на борту «Катавабы». Остров тянется на сто девяносто миль с севера на юг, вспомнил он, и почти на триста миль с запада на восток. Если пойти на юг, то скорее всего наткнешься на Ватнайёкудль, крупнейший ледник не только в Исландии, но и во всей Европе, гигантскую ледяную стену, которая для него будет означать гибель.

Надо идти на север, решил Питт. Логика этого решения граничила с примитивной, но была и другая причина: горячее стремление перехитрить компьютеры, идти тем маршрутом, которого от него ожидают меньше всего, сделать выбор, который меньше всего предвещает успех. Обычный человек в таких обстоятельствах скорее всего направился бы на юго-запад — к Рейкьявику, самому крупному очагу цивилизации. Питт надеялся, что именно этого и ожидают компьютеры, запрограммированные на оценку действий обычного человека.

Теперь у него есть ответ, но лишь половинчатый. Куда именно на север? Даже если бы он это знал! У него нет возможности двигаться по прямой.

Общепризнано, что правша, лишенный всяких ориентиров, дает огромного крюка направо. Эта мысль преследовала Питта.

Его размышления прервал рев реактивного двигателя; он посмотрел вверх, заслоняя глаза рукой от блеска кобальтово-синего неба, и увидел пассажирский самолет, невозмутимо тянущий за собой длинный белый конверсионный след. Питт мог только гадать о его курсе.