— Это многое объясняет, — сказал Коски.

— А именно?

Коски обменялся с Довером понимающим взглядом.

— Мы входили в число кораблей, искавших «Лакс». Это было первое патрульное плавание «Катавабы». И всякий раз стоило нам зазеваться, и оказывалось, что мы пересекаем кильватерный след русского корабля. Мы самонадеянно полагали, что они наблюдают за нашими поисками. Выясняется, что они сами искали «Лакс».

— Это также объясняет, почему мы сейчас вмешались, — сказал Довер. — Через десять минут после того, как вы с доктором Ханневеллом поднялись с площадки, мы получили от командования береговой охраны предупреждение: русская подводная лодка патрулирует ледовое поле. Мы пытались связаться с вами, но не смогли.

— Неудивительно, — перебил Питт. — Как только мы направились к кораблю, необходимостью стало полное радиомолчание. Из предосторожности я вообще выключил радио. Мы не могли ни передавать, ни принимать.

— После того как коммандер Коски известил штаб, что связаться с вами не удалось, — продолжал Довер, — мы получили строжайший приказ проследить за вами и действовать как эскорт, если субмарина проявит активность.

— Как вы нас нашли? — спросил Питт.

— Миновали всего два айсберга и увидели ваш желтый вертолет; он был похож на канарейку на простыне.

Питт и Ханневелл переглянулись и рассмеялись.

— Что смешного? — с любопытством спросил Коски.

— Везение, обычное парадоксальное везение. — Питт улыбался. — Мы летали целых три часа, пока не нашли этот плавучий ледяной дворец, а вы наткнулись на него через пять минут после начала поисков.

Затем Питт вкратце рассказал Коски и Доверу об айсберге-приманке и о встрече с русскими.

— Милостивый боже! — сказал Довер. — Вы хотите сказать, что не первыми высадились на этот айсберг?

— Доказательства очевидны, — ответил Питт. — Красящее пятно, оставленное патрульным самолетом, сколото, а на корабле мы с доктором Ханневеллом нашли отпечатки почти во всех каютах. Но есть нечто большее, гораздо большее, что переводит это дело из загадочных и таинственных в страшные и преступные.

— Огонь?

— Да, огонь.

— Пожар, несомненно, случайность. С тех пор как первая тростниковая лодка тысячи лет назад вышла в Нил, пожары на кораблях случаются постоянно.

— Убийства произошли гораздо раньше.

— Убийства! — повторил Коски. — Вы сказали «убийства»?

— Да, во множественном числе.

— Если не считать крайней степени разрушений, я не заметил ничего такого, чего уже не видел бы. По крайней мере на восьми сгоревших судах за время моей службы в береговой охране: тела, зловоние, опустошение, все такое. Что, по вашему достойному мнению офицера военно-воздушных сил, здесь особенного?

Питт пропустил мимо ушей ядовитое замечание Коски.