— Сэм, как философ вы не хуже, чем как гидравлик.

Питт снова пожал Кешману руку.

— До свидания и спасибо. Благодарен за помощь.

— Рад был помочь, майор. Оставьте отвертку себе на память. Я уже заказал новую, так что эта мне не понадобится.

— Еще раз спасибо.

Питт снова спрятал отвертку в карман и вышел из кабинета.

В такси Питт расслабился, достал сигарету, зажал в губах, но не стал прикуривать. Попытка отыскать серийный номер загадочного черного самолета была стрельбой наугад, но оправдалась как нельзя лучше. Он вообще не ожидал, что найдет что-нибудь. Глядя в окно на пролетающие мимо пастбища, Питт ничего не видел: он думал, удастся ли теперь привязать самолет непосредственно к Рондхейму. Эта мысль по-прежнему занимала его, когда он вдруг заметил, что картина местности изменилась. С полей исчезли скот и пони, холмы превратились в гладкую, ровную тундру. Питт повернулся и посмотрел в другое окно. Моря на прежнем месте не оказалось; теперь оно виднелось позади и вскоре медленно исчезло за горизонтом. Питт наклонился к переднему сиденью.

— У вас свидание с дочерью фермера, или вы едете кружным путем, чтобы накрутить счетчик?

Шофер нажал на тормоз, машина пошла медленнее и остановилась на обочине.

— Ключевое слово, майор, секретность. Я сделал небольшой крюк, чтобы мы могли побол…

Голос шофера затих, и не без причины: Питт сунул водителю в ухо острие отвертки.

— Не снимайте руки с руля и ведите свою колымагу назад в Рейкьявик, — спокойно велел Питт, — иначе ваше правое ухо соединится с левым.

В зеркало заднего обзора Питт внимательно наблюдал за лицом шофера, изучал голубые глаза, зная, что в них отразится любая попытка к сопротивлению. Ни тени выражения на мальчишеском лице, ни тени страха. Медленно, очень медленно лицо в зеркале расплылось в улыбке, перешедшей в искренний смех.

— Майор Питт, вы очень подозрительны.

— Если за три дня тебя трижды пытаются убить, поневоле станешь подозрительным.

Смех неожиданно прекратился, густые брови сошлись над переносицей.

— Три попытки? Я знаю только о двух…

Питт оборвал его, на восьмую дюйма засунув отвертку глубже в ухо.

— Вам повезло, дружище. Я мог бы заставить вас рассказать о вашем боссе и его операциях, но допросы в стиле КГБ не по мне. А теперь, допустим, вместо Рейкьявика вы тихо-мирно отвезете меня на базу в Кефлавике, но только теперь на ту сторону поля, где расположена база США; там вы присоединитесь к своим приятелям и поиграете в шарады с агентами ЦРУ. Они вам понравятся: умеют превратить увядающий цветок в украшение вечеринки.

— Это было бы неловко.

— А это уж ваши трудности.

В зеркале заднего обзора снова появилась улыбка.

— Не совсем, майор. Было бы любопытно посмотреть на вас, когда выяснится, что вы привели на допрос агента ЦРУ.

Рука с отверткой не дрогнула.

— Убого, — сказал Питт. — От первокурсника, пойманного в туалете за курением травки, я бы ожидал более убедительной истории.

— Адмирал Сандекер предупреждал, что с вами нелегко общаться.

Дверца была полуоткрыта; Питт воспользовался возможностью и прикрыл ее.

— Когда вы разговаривали с адмиралом?

— В его кабинете в НПМА через десять минут после того, как коммандер Коски доложил по радио, что вы с доктором Ханневеллом благополучно приземлились. Точнее, высадились на палубу «Катавабы».

Дверца осталась полуоткрытой. Ответ шофера соответствовал тому, что знал Питт: после прилета Сандекера в Исландию ЦРУ с ним не связывалось. Питт осмотрелся по сторонам.