— Бедные и голодные, затаив дыхание, ждут возможности оказаться в раю, — презрительно сказал француз. — Так, по-вашему?

— Вам кажется, что вы преувеличиваете, — равнодушно сказал Келли, — но на самом деле вы ближе к правде, чем сами считаете.

— Теория домино, порожденная благородными помыслами, — добавил Питт.

Келли кивнул.

— Именно благородными помыслами. А почему бы и нет? Западная цивилизация представляет собой историю постоянных перемен, вызванных благородными помыслами. Мы, бизнесмены, имеющие самое большое за последние двести лет влияние, получили возможность определить, произойдет ли новое замечательное возрождение или цивилизация так и останется лежать в мусорной яме и навсегда перестанет дышать. Тут я должен признаться, что я довольно отсталый человек. Я отверг множество доктрин, предложенных лучшими академическими умами. Я считаю, что организация всегда лучше хаоса. При достижении цели я предпочитаю прибыль потерям, строгие меры — мягкому убеждению. И абсолютно уверен, что правила бизнеса ценнее любых идеологий.

— В вашем великом замысле есть изъян, — заметил Питт, наливая себе новую порцию бренди. — Случайная погрешность может уничтожить всю работу.

Келли задумчиво посмотрел на Питта.

— Ваш мозг против самой передовой компьютерной техники? Оставьте, майор. Мы месяцами просчитывали любые возможности, любые отклонения и ошибки. Вы просто паясничаете.

— Неужели? — Питт, как воду, проглотил бренди и сказал Келли: — А что же Рондхейм и мисс Файри? Объясните. Они не соответствуют требованиям к руководителям «Хермит лимитед». Рондхейм на двадцать лет моложе, мисс Файри… ну, она вообще сильно отстает.

— Брат мисс Файри Кристиан, как и я, был идеалистом, он тоже стремился вырвать человечество из трясины бедности и несчастий. Его щедрые действия в Африке и в других местах, где он вел дела, позволили нам сделать для него исключение. В отличие от большинства твердолобых бизнесменов, он использовал свое богатство на общее благо. Когда он трагически погиб, мы, совет директоров «Хермит лимитед», — он поклонился сидящим рядом с ним мужчинам, — проголосовали за то, чтобы принять на его место мисс Файри.

— А Рондхейм?

— Счастливая случайность, на которую мы надеялись, но не рассчитывали. Дело не только в том, что его консервные заводы давали доступ к развитию рыбообрабатывающей промышленности всей Южной Америки, — маятник в пользу Рондхейма качнули его способности и огромные связи.

— Руководитель вашего отдела устранения? — мрачно сказал Питт. — Глава вашей частной секты исмаилитов?

Окружавшие Келли люди переглянулись и посмотрели на Питта. Смотрели молча, на лицах было любопытство. Фон Хуммель в пятидесятый раз отер платком лоб, а сэр Эрик Маркс провел рукой по губам и кивнул Келли; этот жест не остался незамеченным Питтом. Поправив шарф на талии, Питт прошел к столу и налил себе еще стакан «Рош» — на посошок: он понимал, что Рондхейм не даст ему выйти из дома через парадную дверь.

— Это ваше предположение? — спокойно спросил Келли.

— Вряд ли, — ответил Питт. — После трех покушений на твою жизнь начинаешь разбираться в таких вещах.

— Корабль на подводных крыльях! — свирепо рявкнул Рондхейм. — Вы знаете, что с ним случилось?

Питт сел и пригубил бренди. Если придется умереть, по крайней мере он до конца останется на сцене.

— Вы чрезвычайно неряшливо сработали, дорогой Оскар, или я должен сказать: покойный капитан вашего корабля? Видели бы вы его лицо в тот момент, когда на его корабле загорелся коктейль Молотова.