Внутренний голос орал на несколько голосов. Первый грубо требовал немедленно вернуться, скрутить коварную эльфийку и сполна насладиться обеими. Второй категорически возражал, указывая, что позднее можно будет получить гораздо больше. Первый голос в ответ на это цинично рассмеялся, на что второй напомнил, как развито у эльфов чувство долга, и они обычно склонны отдавать его с процентами. Еще один, почему-то женский, надменно заявил, что Аю — благородный демон хаоса, и ни перед кем не обязан отчитываться в своих поступках. Даже перед собственным безумием. Четвертый, совершенно бесцветный, напомнил о подотчетности всякого демона Совету, и холодно посоветовал не отвлекаться от поставленной этим Советом задачи. В раздирающий голову хор вдруг вклинился тревожный звоночек: а это еще что такое?

На площадке валялась плетеная темно-зеленая куртка, не так давно со вкусом висевшая на побитом хранителе дерева. Аю еще тогда решил, что она отлично смотрелась бы и на демоне, не будь так заляпана кровью. Но почему она лежит отдельно от эльфа? Аю усилием воли изгнал из головы прекрасных эльфиек, и сосредоточился на главном. На ночном поединке с тем, кого не убить ночью. Насторожил уши. Лишь шелест волн, да шорох листьев. Подняв меч, Аю сделал вперед осторожный шаг. Потом еще. Приподнял ветку.

Эльф лежал там же, где его оставил Аю. Лежал на спине, и, похоже, был полностью раздет. Часть обзора закрывала сидящая верхом на нем эльфийка, невысокая и очень худенькая. Волосы на голове цветом и прической напомнили Аю о тех волнах, что чуть его не утопили. Положение этих двоих недвусмысленно намекало на недавно закончившееся любовное слияние, что могло быть у избитого до состояния освежеванной тушки эльфа и умершей не меньше, чем декаду назад эльфийки, Аю совершенно не мог себе представить. Да и припала эльфийка с последним поцелуем не к губам эльфа, а к его шее.

Аю подумал, что всадить ей меч в спину было бы так просто. Скорее всего, вампиршу это не убьет, но перебитый позвоночник сильно ограничит ее маневренность. Да и боль от раны будет отвлекать. Тот бес, что стал вампиром, вопил очень убедительно… Эльфийка, словно почувствовав на себе чужой взгляд, подняла голову. Маленький ротик был приоткрыт. Наружу торчали два длинных, чуть изогнутых клыка. Кровь капала с них на грудь, и стекала на застывшее тело эльфа. Холодный немигающий взгляд уставился на демона.

— Привет, зубастенькая, — сказал Аю. — Поздравляю с воссоединением семьи. Очень трогательно.

Вампирша молча раскинула руки. Лежавший позади черный плащ сам прыгнул ей на плечи. Расправился, и растянулся, сливаясь с руками в большие кожистые крылья. Ноги крепче обхватили тело родителя. Вампирша взмахнула крыльями, и медленно, тяжело поднялась в воздух. Несколькими сильными взмахами сдала назад, повернулась и полетела прочь. Свисавшие руки и ноги эльфа чиркали по верхушкам волн. Аю проводил ее взглядом, и хмуро кивнул. Очевидно, скоро одним вампиром станет больше, и тогда они вернутся вдвоем. Единоличным волевым решением Аю исключил себя и двух своих спутниц из комитета по встрече.

К сожалению, Пим так и не успел сказать, где прячет лодку. Аю просто пошел вдоль причала, срубая подряд все широкие ветки. Три из них, ветвистые, похожие на драконьи лапы, укрывали частное кладбище Пима, где в ряд лежали несколько мертвых эльфов и эльфиек. В самой крайней Аю едва признал Тику. Когда-то пышущая жизнью, теперь она напоминала обтянутый кожей скелет. Вампирша высосала ее досуха. Аю злобно рыкнул.

— Лунная богиня, защити нас! — раздалось за спиной.

Аю оглянулся. Позади стояла Лия с луком в руках, и с ужасом взирала на мертвецов. Аю поднял ближайшую ветку, и накрыл их.

— Надо убираться отсюда, — сказал он. — Вампирша меня видела.