В картинной галереи хозяина дома было немало шедевров Рембрандта, Пуссена, модного и уже весьма знаменитого Карла Брюллова, пейзажиста Сильвестра Щедрина, автора портретов, батальных и жанровых картин Орловского и многих других известных живописцев.

Томилов не запрещал Гайвазовскому хоть целый день проводить среди его картин, следя лишь за тем, чтобы юноша не забывал пообедать. А ведь это очень важно для молодого художника иметь возможность не просто видеть прекрасное, а иметь возможность детально изучить манеру того или иного художника срисовывая, учась. Не менее важно говорить с уже состоявшимися мастерами, задавать им интересующие его вопросы, получать ответы.

Второе не менее важное знакомство, которым Айвазовский также был обязан Казначееву, был князь Александр Аркадьевич Суворов-Рымникский. Его сиятельство был единственным оставшимся в живых внуком Александра Васильевича Суворова и родственником госпожи Башмаковой. Александру Аркадьевичу не было еще и тридцати лет, но он делал военную и придворную карьеру и в дальнейшем мог быть весьма полезен начинающему художнику. Кроме того, дом Суворова-Рымникского славился на весь Петербург великолепной библиотекой, которой Айвазовскому было разрешено пользоваться.

Таким образом, свободные от академии часы и все выходные Айвазовский старался проводить в этих домах, то копируя картины в галерее Томилова, то с увлечением читая в библиотеке Александра Аркадьевича. Другим не менее важным времяпрепровождением стали вечера, устраиваемые в доме Томилова, на которых появлялся композитор Глинка, поэт Нестор Кукольник, граф Матвей Юрьевич Виельгорский, часто гости и хозяева убеждали и самого Гайвазовского взяться за скрипку и поиграть для всеобщего увеселения.

И еще, любитель долгих пеших прогулок — молодой художник часто и много бродил по пленившему его душу Петербургу. Его поражает гений Монферрана — в первый день он увлекся разглядыванием колонн Исаакиевского собора, после как завороженный ходил смотреть на стоящую в лесах одинокую колонну с ангелом. Любая работа Монферрана — большое событие в жизни города и горожан, потому что кто же откажет себе в удовольствии хотя бы раз съездить да поглядеть, как в ожидании огромного каменного монолита с берегов финского залива будет выстроена специальная пристань возле Дворцовой площади. Для чего же новая? А просто ни одна прежняя не годилась. Очевидцы рассказывали, как оплетенный со всех сторон канатами огромный столп при помощи блоков и кабестанов медленно, но верно подтягивался, приподнимаясь одним концом все выше и выше силами двух тысяч военных, четырехсот рабочих, на глазах у специально приехавших на поднятие колонны гостей, императорской семьи и, разумеется пришедших посмотреть на редкое зрелище зевак. Поставили в вертикальное положение колонну всего за час сорок пять минут. Потрясающее зрелище.

Но установить колонну — это еще полдела, неутомимый Монферран взялся за закрепление на пьедестале барельефных плит и элементов декора, саму же колонну следовало отполировать. В результате сверху колонна, или столп, название дал Александр Сергеевич Пушкин в своем стихотворении «Памятник», увенчалась бронзовой капителью дорического ордена с прямоугольной абакой из кирпичной кладки с бронзовой облицовкой для установки на ней пьедестала. В то же время велись работы над статуей, рассматривались несколько вариантов: так, изначально предполагалось, что колонну будет завершать крест, обвиваемый змеей, которая служила бы декорацией крепежа. Скульпторы Академии художеств предложили несколько вариантов фигур ангелов и добродетелей с крестом. Был предложен также проект статуи святого князя Александра Невского, но всех победила статуя скульптора Бориса Ивановича Орловского, которого в городе больше знали под его истинной фамилией Смирнов. Памятник, посвященный победе в войне 1812 года, должен венчать ангел протягивающий крест и как бы говорящий «Сим победиши!» — решение было принято чуть ли не единогласно, и ангел воспарил над Дворцовой.