Но ощущение облегчения оказалось недолгим. Рот Азагота был сжат в суровую линию, а его ледяной, расчётливый взгляд оставлял чувство загнанности в ловушку, как будто Азагот был гладиатором, а она – львом без когтей и клыков.

За долю секунды Лиллиана пересмотрела решение о захвате оружия, но встала в твёрдую позу и преградила Азаготу путь.

– Я обследовала твои здания, – произнесла Лиллиана, переходя в нападение. – Кажется, ты утаил от меня кое-какую информацию.

– Твой праведный гнев не производит впечатления, потому что ты тоже скрыла от меня кое-какое дерьмо.

– Понятия не имею о чём ты... – Внезапно они уже не стояли на арене, а вернулись в библиотеку Азагота. А когда он указал на хроногласс, у Лиллианы всё скрутило в животе.

– Ты забыла упомянуть, что умеешь путешествовать во времени.

Вот дерьмо.

– А это не секрет. – Не... совсем. Правда лишь всё усложняла. Например, то, как украсть хроногласс. – Но чисто из любопытства, как ты узнал?

– Многие мне многое задолжали, – раздражённо выпалил он. – Так почему ты утаила от меня свою способность?

Лиллиана сглотнула. Лгунья из неё никогда не получалась. В юности каждому ангелу приходилось проходить проверку на шпионские способности, и она получила рекордно низкий балл. Нет ничего ужаснее, чем в чём-то быть самым худшим.

– Отвечай, – потребовал Азагот. – Это потому, что ты считала, что можешь сбежать? Экстренное сообщение, сладкий ангелочек, это не сработает. Это устройство работает лишь час за раз... если только ты не выберешься из Шрауда. – Азагот улыбнулся, наслаждаясь её смущением. – Но с этим, кажется, у тебя нет проблем.

Лиллиана резко вдохнула.

– Что ты об этом знаешь?

– А это имеет значение? Если тебе станет легче, мне плевать какие преступления ты совершала в прошлом. Но давай мы кое-что проясним: здесь ты мне не врёшь. Поэтому скажи, ты планируешь сбежать, используя хроногласс?

– Это было бы глупостью. Я бы навлекла на свою голову мордоворотов и провела каждую минуту, оглядываясь через плечо. В конце концов они бы меня нашли и убили. – Лиллиана сложила руки на груди и уставилась на Азагота. – И не называй меня сладким ангелочком.

– Мордовороты тебя не найдут, если ты отрежешь свои крылья. – Азагот провёл языком по зубам, словно наслаждаясь неловкой паузой. – Сладкий ангелочек.

Засранец. Но этот засранец прав. Любой ангел, отрезавший себе крылья, тут же станет необнаружимым для ангельских сил. Любой ангел, который обычно "ощущает" присутствие другого ангела в силу определённых изменчивых обстоятельств, совсем её тогда не обнаружит.

Даже встретившись лицом к лицу, ненаблюдательный ангел мог с лёгкостью поверить, что бескрылый ангел – человек.

– Я не отрежу свои крылья, – заверила Азагота Лиллиана. – Ненавижу боль и, по правде говоря, почему это для тебя так важно?

– Важно, потому что ты это от меня скрыла. Хочу знать причину. Не выношу обман. Я бы попросил тебя осведомиться у моего последнего помощника о моей низкой терпимости, но его душа занята: мучают в Чистилище и трахают в зад. – Он рассеялся. – Трахают в зад в Чистилище. Понятно?

Очевидно, мужчины всех видов и возрастов остаются детьми.

– Понятно. Чистилище как прочищение прямой кишки. – Лиллиана закатила глаза. – Очень умно.

Азагот продолжал улыбаться, но глаза оставались льдинками.

– А теперь, правду. Почему ты вела себя так, будто едва ли знаешь, что такое хроногласс, и не рассказала, что умеешь им пользоваться? – Он настойчиво щёлкнул пальцами. – Хочу услышать ответ. Моё терпение иссякает.

Если он ещё раз щёлкнет пальцами, она их сломает.