– Пусть ублюдок войдёт.

Зубал низко поклонился и вышел. Как только закрылась дверь, Лиллиана подошла ближе к Азаготу.

– Кто такой Метикор?

– Он – ничтожное подобие ангела, – прорычал Азагот. – Чума среди своего вида.

Она нахмурилась.

– Откуда ты его знаешь?

Азагот глубоко вздохнул, делая всё возможное, чтобы монстр, бьющийся внутри него, там и остался.

– Я знаю его, – неразборчиво пробормотал он, – потому что Метикор мой сын.

Слова Азагота о собственном сыне полностью уничтожили всякие тёплые чувства, которые Лиллиана начала к нему испытывать. Они напомнили о реакции отца на неё.

Лиллиана была результатом специальной селекции, и когда четверть века назад подошла к своему отцу в попытке узнать его, он очень ясно дал понять, что не хочет иметь с ней ничего общего.

– У меня сейчас есть жена и сыновья, и мне не нужно, чтобы ты врывалась в наши жизни и всё портила.

Другими словами, его семья о ней не знала. Папочка выставил Лиллиану из своей величественной обители с приказом держаться подальше от него и его семьи.

Похоже, Азагот был не лучше её дорогого старика отца. Ей стоило бы это предугадать.

Когда Зубал привёл в комнату Метикора, гнев забурлил в Лиллиане от вида того, что парень скован цепью. Всего лишь несколько недель назад она сама была закована в кандалы, и воспоминание о состоянии беспомощности и зависимости от чьей-либо милости окатило её волной страха.

Метикор, сделав несколько шагов, остановился. Зубал остался снаружи, держа руку на клинке на поясе. Неужели этот мужчина и вправду был так опасен?

Или же Азагот действовал по сценарию её отца? В тот момент, когда отец понял, кем Лиллиана являлась, он призвал двух мелких сошек, которые встали по обе стороны от неё, будто дочурка приехала его убить, а не молить о том, чтобы он её принял.

– Отец, – протянул Метикор. – Обнажил рога в честь моего визита? Какая почесть. – Ростом и цветом волос сынок походил на отца, но был худее, и если взгляд Азагота полнился ледяным безразличием, то взгляд Метикора пылал ненавистью.

Лиллиана не знала что и хуже.

– Почему ты здесь? – Выражение лица Азагота как обычно ничего не выдавало. – Я велел тебе никогда не возвращаться.

"Боже ж ты мой, – подумала Лиллиана. – До чего же это знакомо". Азаготу и её отцу нужно бы встретиться, выпить и поведать друг другу жалкие истории о своих обременительных бастардах.

– Хотел лично рассказать тебе новость, – практически выплюнул Метикор в ответ.

Азагот мог с тем же успехом стоять и зевать, какой он представлял из себя скучный вид. Даже рога исчезли. И копыт по-прежнему не наблюдалось.

– О чём новость?

– О том, что ты, чёрт возьми, уволен. – Метикор мрачно улыбнулся, и сходство с отцом стало до жути явным. – С сегодняшнего дня все Мемитимы повышены до статуса полноценных ангелов... и нам дарована способность размножаться. С тобой покончено, засранец. Ты больше не нужен.

В глазах Азагота появилось и тут же исчезло удивление.

– И это всё?

– Нет. – Улыбка Метикора стала шире. – Также, с сегодняшнего дня, как только я уйду, для Мемитимов путь к твоим владениям навсегда будет отрублен. – Он гордо расправил грудь. – Конечно же, моих рук дело. Ты никогда больше не увидишь своих сыновей и дочерей.

Лиллиана в ужасе раскрыла рот, но Азагот абсолютно никак не отреагировал на слова Метикора. Неужели ему совсем нет дела до своих детей? Медленно, словно такая ситуация была обыденным делом, Азагот повернулся к сыну спиной и уставился на огонь.