А возле этого безобразия стоял до невозможности красивый темноволосый мужчина с глазами цвета ярких изумрудов.

Его выражение лица словно было вырезано из твердого куска льда, и острые, как лезвия, линии его челюсти и скул только подчеркнули суровость его внешности.

И блестящие кончики клыков, которые выглядывали из-под полных губ завершали образ, словно глазурь на торте под названием "о чёрт, во что я опять вляпалась".

– Привет, – этот глубокий голос превратил её внутренности в желе, и волна жара прошлась по коже. – Я Азагот.

Боже... Всемогущий. Мужчина был невероятно привлекательным и пугающим одновременно.

– Я Лиллиана, – ответила девушка, каким-то образом сумев сохранить безразличность тона и уверенность в словах.

Он направился к ней. Чёрные брюки позволяли оценить длинные ноги, кожаные туфли европейского фасона громко выстукивали по тёмному, словно бездна, полу рукава насыщено серой рубашки были закатаны, открывая взору мускулистые предплечья.

Лиллиана жила на Небесах, где все мужчины ангелы являлись идеальными образцами мужественности, но что-то в Азаготе заставляло всех их отступать на задний план. Черт, даже Рафаэль, со своими драгоценностями и мехами, не мог сравниться с простой элегантностью и необузданной сексуальностью Азагота.

Или его поражающим воздействием.

Он остановился в нескольких шагах от нее.

– Почему ты здесь?

Не поняв вопрос, Лиллиана моргнула. Он, конечно же, понимал сделку, заключенную между ним и архангелами.

– Ох... я здесь для тебя.

Азагот посмотрел на нее так, словно она полностью рехнулась.

– Я знаю. Но почему ты?

– Я не знаю почему, – честно ответила она. Это наказание, да, но архангелы могли выбрать любого и принести в жертву, так почему именно она? Ей было интересно, но в конце концов это уже не имело значения, решила Лилли.

Поразительные глаза Азагота сощурились.

– Тогда почему ты согласилась стать моей супругой?

Лиллиана не была уверена, что готова ему рассказать. На ум приходили ненамного более унизительные и оскорбительные вещи, чем попытка объяснить, что нахождение здесь было менее неприятным из двух ужасных вариантов.

– Сперва, почему бы тебе не рассказать зачем тебе это нужно?

Если сначала она думала, что у него холодный взгляд, то теперь глаза Азагота покрылись льдом.

– Очевидно, я желаю супругу.

– Но почему?

Он улыбнулся, такой же замороженной улыбкой, как и его глаза.

– Сколько тебе лет? – спросил Азагот, игнорируя ее вопрос.

– Скоро будет мой четыреста тридцать шестой день рождения.

Он с отвращением фыркнул.

– Так трогательно юна. – Его взгляд проделал долгое, оценивающие турне по ее телу, и Лиллиана ощетинилась. – И ты одела белое. Твоя идея? Или архангелы отправили тебя ко мне с видом девственницы приготовленной для вулкана?

Это он верно подметил.

– Это была не моя идея.

– Но девственница ли ты? – спросил Азагот, и вау, у него есть яйца не так ли. Нет, девственницей она не была – по крайней мере, не в одном из смыслов этого слова, но черт возьми, не собиралась дарить ему удовлетворение своим ответом. Пока Лиллиана сохраняла молчание, Азагот выругался. – Ты девственница, отвечай?

– Говоришь так, словно спросил, не таракан ли я. Насмешка звучала получше.

– Девственный таракан. – Его рот дернулся в усмешке. Что за странное чувство юмора. Азагот вернулся к своему столу и вытащил пакет из выдвижного ящика. Обернутая золотым шелком упаковка, была перевязана красным атласным бантом. Он протянул его ей. – Ты оденешь это.

Она не знала, что находилось внутри пакета, но с таким его отношением скоро узнает.