– Я знаю, что вы приютили ее после пожара.

– Ну да! – сказала Кэтрин, сестра Мэтью. – У нее никого не было, и мы подумали… – Она покосилась на брата. – Да, мы подумали, может быть, она останется у нас.

– Мы должны были пожениться, – твердо заявил Мэтью.

Харт приподнял бровь.

– Помолвка состоялась?

– Ну…

– Официально нет, – перебил отец, – но… Но Эмма была у нас как своя.

Харт насторожился, услышав ее имя. Он подумал, что, возможно, и это тоже ложь. Во всех документах стояло имя Эмили.

– Эмма? – услышал он собственный голос. – Я думал, ее нарекли Эмили?

Сестра кивнула:

– Да. Но она не любила это имя. Мэтью единственный, кто звал ее Эмили.

– Это имя было дано ей при рождении, – взорвался Мэтью, его запальчивый тон свидетельствовал, что он спорил на эту тему не один раз. – И сохранить его – значит уважить волю отца и матери.

Ноша пала с плеч Харта. Хотя это мало что меняло, но все же меняло. Ее имя Эмма, как она и говорила. Харт чувствовал крохотное облегчение, что побудило его продолжить расспросы: – Но у нее были планы уехать в Лондон?

– Нет, – буркнул Мэтью. – План был один – выйти за меня.

– И она не сделала этого.

– Она была очень расстроена после смерти дяди. Она растерялась, сбилась с правильного пути. Вот и все. Ее просто нужно вернуть назад.

Сдерживая злость, Харт сжал кулаки.

– Да, – прогремел он. – Как я понимаю, вы сделали все, чтобы вернуть ее назад из Лондона. Но все напрасно, мистер Бромли. – Он повернулся к главе семейства: – Я хотел бы переговорить с вами наедине. Это возможно?

Присев в книксене, сестра тут же вспорхнула со своего места.

– Разумеется, ваша светлость, – прощебетала она и выбежала из комнаты.

Мэтью по-прежнему сидел, пока отец не кашлянул многозначительно. Он нехотя поднялся и вышел из комнаты, что-то недовольно бормоча себе под нос.

– Мои извинения, ваша светлость, – сказал мистер Бромли. – Мой сын… – Он не договорил, пожимая плечами.

– Как магистрат, вы, несомненно, знаете, с какими неприятностями Мэтью столкнулся в Лондоне. И он продолжает беспокоить мисс Дженсен. Я чувствую, моя совесть обязывает меня передать его властям.

– Да, конечно. Я… Они когда-то были друзьями, действительно. Но когда она отказала ему… Он любит ее.

– Как и вы.

– Да. Я думал, она станет мне дочерью, и был рад этому. Она была такая тихая, когда приехала в деревню. Внимательная. И хорошая племянница своему дяде. Преданная ему. И все возилась с ним в саду. Но когда он умер, она изменилась. Стала беспокойная и нервная. Почти как…

Харт ждал, когда он потрет свой лоб.

– Я не могу объяснить это. Она не отвечала, когда я заговаривал с ней. Казалось, она уже где-то далеко. Я понял тогда, что она не останется здесь, сожалел о наших несбывшихся надеждах.

– И в один прекрасный день она села в карету и укатила в Лондон?

– Нет. Она ушла от нас спустя несколько месяцев. Сняла комнату у мельника. И мы даже не знали, что она через несколько дней ушла оттуда.