Это была привилегия Харта, его одного.

Соленый ветер унес ее вздох, и Эмма прислонила совок к серой стене коттеджа. Этим летом она покрасит дом в белый цвет, хотя тогда исчезнет серебристый оттенок старого дерева.

Эмма сняла передник и, увидев Бесс в окне кухни, помахала ей. Затем она направилась по тропинке, которая уже поросла травой.

Бесс не могла понять очарования обрывистого утеса и каменистого пляжа внизу. «Вы сломаете себе шею», – предупреждала она. Но Эмме нравилось спускаться с утеса к пляжу, и риск добавлял этому путешествию очарования.

Внизу на узкой полоске песка она чувствовала себя свободной. Странно, потому что она не могла пройти ни вправо, ни влево дальше, чем на двести ярдов. Но шум волн, дуновение бриза, крики чаек и странный соленый запах моря – все это наполняло душу умиротворением. Она снова чувствовала себя юной и счастливой. Она была в безопасности. И наконец довольна.

Но она не могла унести это чувство с собой. Она не могла забрать его и сохранить на всю ночь.

– Это прекрасное место, – шептала Эмма, спускаясь по тропинке к морю. Ее ноги заскользили по гальке, и она ударилась лицом об острый выступ скалы, но все же удержалась на ногах. – И моя жизнь тоже прекрасна, – бормотала она, убеждая себя, что так оно и есть. Вскоре Лондон останется далеким воспоминанием. А Харт не больше чем… эпизодом. Найдя подходящее слово, она обрадовалась его определенности и заставила себя поверить в это.

Но какое-то тревожное чувство не покидало ее. Она постаралась отрешиться от него, но оно напоминало о себе вновь и вновь. Возможно, собственная вина не давала ей покоя?

Ей приходилось постоянно лгать, сочинять небылицы и использовать людей. Хотя она говорила себе, что Харт сильный и могущественный человек, герцог с положением в обществе, она все равно считала, что обидела его, а ее внезапное исчезновение лишь усугубило эту обиду.

Она потерла основание шеи, но ощущение беспокойства не покидало ее, пока она смотрела на покрытое белыми барашками море.

Первым пунктом его поисков стал Скарборо. Харт не сомневался, что Эмму могло привлечь большое число отдыхающих.

В этом курортном местечке можно было сделать деньги, хотя люди здесь наверняка более осмотрительны и менее беспечны и расточительны, чем те, с которыми она имела дело в Лондоне. Но, с другой стороны, торговцы более просты и открыты и, возможно, найдут ее манеры прелестными. Если она сохранила свои манеры до сих пор.

Но ее не было в Скарборо. Неделя прошла впустую. Он не нашел никаких следов, никаких признаков ее присутствия.

Он станет искать ее, но он не знает, кого искать.

Если он и найдет ее, то он не знает, кто она. Она не та женщина, за которую выдавала себя. Да и не женщина вовсе, а девушка. Дочь. Племянница. Тихая девушка, любимая в ее родной деревне.

Она не была ни вдовой, ни проституткой, ни воровкой. Она не была остра на язык, ей не хватало опыта. И то чувственное начало, которое он распознал в ней, скорее всего было отзвуком лет, проведенных в логове ее отца, которое было средоточием распутства и вседозволенности.

Или это его благие надежды? Да, он хотел надеяться, что она не принимала участия в оргиях.

Чувство какого-то беспокойства, чего-то упущенного не оставляло его сознание. Однажды он посетил дом Денморов, в памяти осталось огромное здание из гранита и зубчатых башен да темные холлы и еще более мрачные лица гостей.

Если у него и были какие-то воспоминания, то они улетучились несколько дней спустя, когда он сделал предложение своей любовнице и получил отказ и разочарование вместо радости.

Смутные воспоминания наводили на мысль, что детство Эммы было менее беззаботным, чем должно было быть. Сначала умерла мать, затем отец и брат. И она стала жить в доме старого дядюшки, которого прежде никогда не встречала.