– Да. Что может иметь молодая скромная женщина с холостым лордом? Как может вдова торговца быть знакома с герцогом?

Он знал все, выложил всю ее ложь. Рот Эммы пересох. Он мучил ее, как кот мучает мышку, играя с ней.

– Чего ты хочешь?

– Эмма. Я… – Слова прервались вздохом, и он посмотрел на стул перед собой. Когда он опустился на него, Эмма поняла, насколько он взволнован. Никогда в своей жизни он не позволял себе сесть раньше леди. Это не была игра. Он поднял на нее глаза, не понимая, что они выдают его с головой.

– Я поверил в твою ложь в Лондоне, – прошептал он.

– Да.

– И я вел себя с тобой как с вдовой.

– Да.

– Я делал вещи, которые мне не следовало делать. Говорил такое, что…

Какие странные эти мужчины! И это расстраивает его больше всего? Если бы какой-то другой мужчина лишил ее невинности, то Харт чувствовал бы к ней обычное вожделение. Но то, что это сделал он сам, превратило ее в нечто иное, в нечто более ценное, чем та женщина, какой она была на самом деле.

– Прекрати винить себя, Харт. Что было, то было. Да, я была девушкой, но далеко не наивной…

– Ты могла не знать…

– Конечно, я знала. – Она старалась показать презрение в своем взгляде, но пока шли секунды, это становилось все труднее. Его глаза были обычно непроницаемы. Но сейчас она видела в них все: беспокойство и боль, понимание и растущую тревогу. И заботу, с какой он хотел поговорить с ней и успокоить ее.

Эмма отошла на шаг.

– В доме твоего отца…

– Не надо.

Он замолчал, но его глаза продолжали говорить. Рассказывать ей те вещи, которые она хотела бы забыть.

Прежде он желал ее тело, но сейчас она была другая. Сейчас она не была похожа на остальных его женщин, она была чистая, и ранимая, и слабая. Маленькая девочка, гуляющая по темным коридорам, где на каждом шагу ее подстерегали монстры.

В его глазах было все, о чем она мечтала, будучи девочкой, все, в чем ей было отказано в последующие годы. Эмма росла, но так никто и не появился, чтобы спасти ее. Она должна была спасать себя сама и никогда не забудет этого.

– Эмма…

– Я была девственна, Харт, но в душе я была не невинна, поэтому не смотри на меня так. Если это все, ради чего ты приехал, то с этим покончено. Я прощаю тебя. Ты можешь уехать.

– Едва ли я приехал только из-за этого, и я не вправе принять твое прощение, поэтому…

– Зачем ты приехал? Зачем? Просто скажи мне. Скажи, что должен сказать, чтобы мы оба…

Его мягкий голос прервал ее:

– Мне нужно знать.

Она замерла, описав рукой драматический круг в воздухе.

– Что знать?

– Я должен знать, почему ты сделала это. Почему приехала в Лондон и притворялась вдовой Денмор? Зачем изображала из себя роковую женщину? Зачем… зачем пришла в мой дом в ту ночь? И почему сбежала?

Его глаза не позволяли ей уйти от ответа. Они умоляли о сочувствии. Она могла дать ответ на первый вопрос, но не на другие.

– Мне нужны были деньги. Для этого я приехала в Лондон, Харт. Больше ничего. Я получила слишком маленькое наследство от дяди, и мне нужно было больше. Игра казалась лучшим способом заработать деньги.

– Лучшим способом? Стать мошенницей? Лгать и обманывать? Рисковать?

– Ты хочешь сказать, что я по натуре куртизанка?

– Если бы это было только мое мнение! Ты была благородной женщиной, попавшей в стесненные обстоятельства. И Осборны приняли тебя. Если бы ты только намекнула, попросила помощи, они были бы счастливы стать твоими благодетелями и приютить тебя.