– О, какая прекрасная идея в устах богатого мужчины. Жить как приживалка. Просить милостыню. Да, они любили меня и относились ко мне как к своей. И что дальше? Ждать, пока они найдут подходящего джентльмена, который бы женился на мне? И хороша я буду, отказав ему?

Он покачал головой.

– Но тысячи благородных леди пребывают в сходных обстоятельствах, и никто из них не пускается в подобные аферы, чтобы заработать на жизнь.

– Да. Я единственная, кто применил свое искусство для достижения цели. И могу этим гордиться.

– И это была твоя цель? – Он обвел жестом ее дом. – Это? Этот жалкий домик? Эта скромная жизнь?

– Да, это. Это то, чего я хотела. Покоя.

– Я не понимаю. Ты трудишься недели, собираешь по крохам сотни фунтов, сколачиваешь маленькое состояние… – Он окинул комнату последним, грустным взглядом. Он не заметил орехового буфета, который она высмотрела в городе и купила. Не увидел прекрасных гобеленов, которые она повесила на стены, чтобы украсить комнату в зеленые и синие тона. Цвета океана. Это было ничто для него. По сравнению с его собственной роскошью.

– Да, Харт, – прошептала она. – Да, это то, ради чего я работала. Поэтому, пожалуйста, прости меня за мои скромные потребности. Не ходи в магистрат и не маячь перед моими соседями. Оставь меня в покое. Просто оставь меня. Обещаю, что никогда не вернусь в Лондон.

Он встал. Она подумала, что он хочет уйти, и внезапно ощутила боль сожаления. Но он остановился у окна, вглядываясь в синеву моря.

– Ты любишь океан.

Она смотрела в его спину.

– И ты счастлива здесь? – Его плечи были настолько широки, что заслоняли свет. Он повернулся к ней: – Эмма? Ты счастлива?

Ее легкие были такими слабыми. Слова – тихий лепет.

– Да.

– А я теперь несчастлив. Ты должна знать, что я чувствую. Ты устроила скандал, и я оказался в центре его. Герцог Сомерхарт в положении идиота.

– Прости, мне очень жаль. – Эмма прокашлялась и собрала всю свою отвагу. – Извини, Харт. Я не хотела этого. Я никогда не хотела быть причиной твоих неприятностей.

– Я ненавидел тебя. Презирал. Я готов был бросить тебя в Ньюгейт.

– Прости.

Его сильные плечи поднялись.

– Мне казалось, что все прошло. Может быть, потому что я не в городе. Но… я переживал не из-за того, что попал в идиотское положение. Я беспокоился за тебя, Эмма. И должен был убедиться, что тебе ничто и никто не угрожает.

Эмма отрицательно покачала головой. Но Харт предупредил ее ответ:

– Я несу ответственность за тебя. Между нами есть чувство. И есть только один путь, чтобы уладить скандал и обеспечить твое будущее.

– Нет.

– Выходи за меня. – Казалось, он сам растерялся от этих слов. Почти как и Эмма.

– Нет.

– Конечно, мы еще поговорим об этом и придем к какому-то решению. Нам хорошо друг с другом.

– Но это неправда. – Она не верила, что это была правда. Она хотела, чтобы все это было ложью. Его предложение, его логика. И больше всего искренность в его глазах.

Сердце Эммы возвращалось к жизни, стараясь освободиться от каменного панциря, в который она заковала его. Оно хотело биться сильнее в надежде или в отчаянии, наполниться чувствами и впечатлениями.

Но Эмма сдерживала его. Она хотела, чтобы Харт ушел, прежде чем ее сердце разорвется на тысячу кусочков.

– Нет, – снова сказала она.

– Я понимаю, что это внезапно.

– Да, это неожиданно, но не в этом дело.