Она выглядела рассерженной, когда, повернувшись спиной, приводила себя в порядок.

– Ты вся дрожишь, моя дорогая Эмма.

– Вы что, хотели замучить меня до смерти?

– Нет. Просто спровоцировать на что-то импульсивное.

– Ах вот как! Вы… – Она повернулась и обожгла его взглядом. – Вам не стоит так радоваться. Не только потому, что это полнейший абсурд, учитывая ваше герцогское высокомерие, но вы так наивны в своей радости. Я не буду вашей любовницей. Ваши усилия тщетны.

– Возможно. Но не твои, я надеюсь. Кажется, ты получила то, что хотела?

Она изобразила на лице отвращение.

– Вам-то какое дело? Вы, несомненно… – Она описала рукой круг. – Это не смешно.

– Нет. – Харт покачал головой и наконец встал на ноги. – Это не смешно, разумеется. – Он обнял ее, прежде чем она успела возразить. Звук замер на ее губах, когда он прикоснулся к ним своим ртом. Он целовал ее. И когда позволил ей уйти, она заморгала и прижала пальцы к губам.

– Я все-таки не буду вашей любовницей, – прошептала она.

Харт наклонил голову.

– Я верю, что ты можешь отказать мне, Эмма. Но не верю, что ты сможешь отказать своей собственной натуре.

Ее розовые щеки побледнели в ответ на его слова.

– Мне кажется, ты сегодня не завтракала. Позволь проводить тебя в столовую?

Эмма покачала головой. Повернувшись, чтобы собрать свой выигрыш, она прошла мимо него, не говоря ни слова. Он проводил ее до дверей, но когда ее рука легла на дверную ручку, дверь внезапно открылась.

– Ох! – Удивленная горничная ахнула и присела в реверансе так быстро, что едва не упала. – Извините. Мадам! Сэр!

– О, ради Бога, – пробормотала Эмма, и девушка попятилась. Но Эмма не смотрела на горничную. Она посмотрела на дверь и потом на Харта. – Больше не осуждайте меня за неблагоразумие, Харт. Вы превзошли меня.

– Согласен, – хмыкнул он, чувствуя себя легко и свободно, так, словно сбросил несколько лет.

Толстый ковер лишал ее возможности получить разрядку, которую она хотела обрести, ходя из угла в угол своей комнаты. Ее шаги, как назло, звучали слишком тихо, и она готова была запустить чем угодно в стену, лишь бы поднять шум. И каждый ее шаг напоминал о новом ощущении между ногами. О болезненном удовлетворении, которое растекалось внутри.

Господи! Она хотела большего… Большего, большего… И это было именно то, чего она боялась. Она сознавала всю необузданность желания, кипевшего в ней. Он пробудил чувственность, которая скрывалась внутри ее. Она хотела его опять, сейчас же. А потом остаться в его постели, томная, голая… Ожидая его возвращения с ужина. Дать ему все, что он потребует. Спать с ним, просыпаться с ним. Она хотела испытать блаженство от слияния их тел.

Эмма прижала руку к воспаленному лбу и прикрыла глаза. Ей нужно взять себя в руки. Но она никогда не думала, что его прикосновения могут быть такими потрясающими. А его рот…

– О Боже, его рот… – простонала она.

Ей следует уехать. Да, уехать. Бежать прочь до захода солнца и вернуться назад в холодный маленький дом в Лондоне. Но джентльмены потеряли деньги, так же как она потеряла свою волю. Она выиграла почти триста фунтов за два дня. Уехать – значит потерять столь выгодную возможность увеличить свой капитал. Она не может позволить себе подобную роскошь. Она должна остаться еще на один день и продолжить игру.

Она думала, что была жесткой с ним в это утро. И высокомерной, какой только могла быть. Получая удовольствие оттого, что сводила его с ума, флиртуя с другими мужчинами, раздражая его своей дерзостью.