— На всякий случай, — милейше улыбнулся Глеб, — повторяю: дом и земля под ним переходят в совместное пользование внукам профессора, Игорю и Виктору Осиным, из расчета 50 на 50.

Виктор поднял глаза на Веру Васильевну. Старая сука могла разделить имение как угодно! Могла как угодно, а разделила поровну! Бабушка ответила твердым бесстрастным взглядом. Ни сожаления, ни раскаяния, ни поддержки. Поровну! Не иначе! Весь сказ!

— Позвольте мне дополнить, — вмешался старый Полищук. — Согласно распоряжению моей доверительницы в том случае, если конфликт между вами будет перенесен на судебное поле, имение будет опечатано на три года. Если за это время вам не удастся прийти к соглашению, срок ареста будет продлен. Также Вера Васильевна побеспокоилась, чтобы за соблюдением ее воли наблюдала юридическая фирма «Полищук и Полищук». Зная авторитет указанной компании можно не сомневаться, все будет так, как хочет госпожа Татарцева-Осина.

В этом как раз никто не сомневался. Госпожа Татарцева-Осина всегда умела настоять на своем.

Виктор перевел взгляд на Галину. Болтает с Людой, в его сторону голову не повернет, гордячка. Ничего, ничего. Куда ты, милая, денешься с подводной лодки? После окончания процедуры он решительно направился к бывшей жене.

— Привет. Бабка и тебя пригласила?

— А как же! Я должна знать, чем владеет отец моей дочери.

О Дашке Виктор не подумал. Он всегда воспринимал Отрадное как сугубо личный вопрос.

— Вот рожу других детей и отпишу Отрадное им. Если мать моей дочери такая грубиянка, значит и девочка не лучше! — сказал из вредности, чтобы позлить Галину, а сам расстроился. Не будет других детей. Что попусту болтать.

Галина позеленела от злости.

— Да пошел ты со своими угрозами.

Вмешалась Людмила.

— Ребята, не собачьтесь. Проще всего стать врагами.

— Извини, — Виктор пошел на попятный. Он не желал ссор. Даже с Игорем!

Троюродный братец улыбался довольно:

— Виктор, ты как?

— Хреново.

— Не переживай. Дело к тому шло, сам знаешь, — и тут вставила пять копеек Людмила.

— Я не за чужое боролся за свое. И не уступил бы никогда, — успокоил Виктора старший Осин. — Я бы подал в суд, дом бы арестовали и мы оба ничего бы не получили.

Слабое утешение! Но это была правда. Игорь бы не уступил.

— Ладно, — буркнул Виктор и протянул Игорю руку.

Вера Васильевна поспешно ковыляла к ним.

— Мальчики! — в глазах блеснули слезы. Не поджатые бы губы, да не складка меж бровей — в пору посчитать, что грозная профессорша рада примирению, довольна, что братья поладили.

Однако, Виктор видел, занимало бабушку другое. Она смерила Игоря подозрительным взглядом. Припечатала Людмилу грозной улыбкой. «Молчите!» витало в воздухе. Молчим, молчим, лилось в ответ согласие. Бабкино решение разделить Отрадное имело цену. Какую хотелось бы знать?

— Игорь, я к тебе вечерком загляну, разговор есть, — сказал Виктор уже на улице.

— Пожалуйста, — неохотно согласился тот.

Люда перебила:

— Мы же в гости собрались!

— Ребята, не морочьте голову, — Виктор вскипел. — Я сказал вечером — значит, вечером.

— Я сказал, пожалуйста — значит, пожалуйста.

Виктор тайком наблюдал за Галиной. Она стояла на крыльце с отстраненным видом, дожидалась, пока Игорь и Люда предложат, подвезли ее до города. Те не спешили, не желая мешать Виктору.

— Галя! Мы едем или нет?! — он повел себя как в прежние времена.