— Я не желаю рисковать, — ответила младшая Татарцева. И добавила, — бесплатно.

— Я учел это.

Они отправились в Австрию. Вместе, как муж и жена, подписали контракт.

Верочка получила двадцать пять тысяч и отбыла с капитаном в Сибирь. Про заграничные патенты она так никогда и не узнала.

В октябре 46-го Осин вернулся в Киев.

— Девочки, я не один, я с Верочкой! — перецеловавшись с бывшими супругами, объявил Виктор Викторович.

Из недр вагона появилась светловолосая дама в черном строгом платье с чернобуркой на плечах.

— И не изменилась ни капельки! Зачем ты притащил ее опять?! — возмутилась жена № 3.

— Виктор, прости, я забыла кто эта старуха? — блондинка повернула, украшенную перманентом головку к профессору. — Твоя матушка? Неужели она еще жива?

Третья Осина поперхнулась от возмущения.

— Нахалка, — прошипела зло.

— Спасибо, мои милые. — Дама собрала у растерянных женщин цветы, предназначенные Виктору Викторовичу; ласковым взглядом пересчитала будущих врагинь. — Я тоже рада видеть вас.

Припадая на одну ногу, она направилась к выходу с вокзала. Остальным пришлось следовать за ней.

— Калека, — полетело в спину, как плевок.

Дама обернулась.

— Я между прочим с войны вернулась, не с курорта. И если кому-то не нравится моя хромота, прошу сказать об этом в глаза, а не шушукаться трусливо за спиной. Вопросы есть?

Старухи молчали, таили злобу и не думали сдаваться…

— Неужели никто не заметил подмены? — спросил Виктор.

— Верочку забыли, — ответила Вера Васильевна. — К тому же мы были очень похожи. Прочие нестыковки списала война.

— Как же тогда Игорек раскопал старую историю?

— Не знаю. Но спасибо ему за это большое. С легким сердцем в гроб лягу.

Виктор изобразил возмущение.

— А я с легким карманом тебя провожу в последний путь?

Старуха скептично фыркнула.

— Не заводись, милый. Рассуди сам: любое мое распоряжение Игорь с Людой немедленно бы оспорили.

Осин возразил:

— Но дом принадлежит тебе. Свою собственность ты вправе завещать кому угодно.

Вера Васильевна, удивляясь упрямой наивности внука, не желающего понимать очевидные вещи, сказала:

— Игорь бы судился и в крайнем случае заявил, что дом присвоен незаконно и потребовал бы аннулировать завещание.

На Виктора аргумент не возымел действия.

— На основании чего? Журнальной статьи? — уронил иронично.

Лицо старухи стало скучным. Она презирала в людях глупость и недальновидность.

— Статья — это декорация. Для серьезного разговора можно запросить из архивов военкоматов медицинские формуляры или провести экспертизу на ДНК. Если эксгумировать Петин труп легко доказать, что я не его мать.

— Кто бы этим занимался? — отмахнулся небрежно Виктор.

— Дирекция госпиталя, — ошарашила Вера Васильевна. — Одно дело уступить дом вдове профессора, совсем другое отдать чужому человеку.

— Откуда у них деньги на тяжбу? — не уступал Виктор.

— Глупый вопрос, — старуха устало закрыла глаза, — Министерство Обороны всегда выкроит тысячу-другую долларов лишь бы угодить какому-нибудь генералу.