— Почему он так презирает Надир-шаха? — спросил Арслан.

— Ай, Надир-шах — простолюдин. Раньше он был простым джигитом у Баба Али-бека. Этот бек из афшаров женил Надира на своей дочери и возвысил его в юз-баши. Как только он это сделал, Надир сразу поехал в Дурун и напал на карадашлинцев, своих же туркмен. Те прогнали его за горы, а он опять напал… Потом начал терзать и тех, что жили в Мерве и на Амударье. Хивинский хан Ильбарс — человек царственного происхождения, всё время ищет дружбы с туркменским ханом Мухаммедом-Ушаком, чтобы вместе напасть на Надира и сбить с него спесь.

— Коней часто приходится копать? — Арслан задал вопрос исподволь, чтобы не выдать, зачем джигиты еду? в Хорезм и ещё дальше.

— Ай, всадники всё время туда-сюда едут.

— Много ли хороших коней видишь? Туркменские из Дурун а и Нессы попадаются?

— Редко таких вижу — далеко они от нас, да а стоят дорого. В десять, а иной скакун в сто раз дороже человека. Пленных с Урала хивинцы везут — по сто тиллей продают на базарах, за персов ещё меньше берут, а туркменский конь не каждому по карману.

Арслан прикинул: «В одной пластинке четверть фунта золота — не мало ли за одного коня?» И чем больше он думал о покупке небесных скакунов, тем призрачнее казалась их покупка…

Ещё два дня провели джигиты в гостях у кузнеца Теймипи и снова зарысили их коми по голубому Усть-Юргу, высекая подковами искры из кремнёвых камней. Провели несколько ночёвок на Ай-бугире, в Кунграде и в нескольких маленьких урочищах. Наконец, въехали в Куня-Ургенч — столицу хорезмских туркмен. Сотни кибиток, множество глинобитных хижин, загоны для овец, конюшни — всё это было огорожено высокой стеной, размытой дождями. Кибитки Мурада-косорукого джигиты отыскали без особого труда, стоило только спросить детвору. Жена его, молодая узбечка, вышла с ребёнком на руках, спросила, кто такие? Арслан ответил. Она разрешила джигитам занять две чёрные юрты в которых лежали всякое тряпьё и ржавые подковы, пояснив Арслану:

— Мурад-джан ушёл в Хиву, к Ильбарс-хану. Ушак сказал ему: «Пойдём со мной, коней будешь подковывать», и он уехал.

Пришлось порасспросить у соседей, куда и зачем уехал Мухаммед-Ушак со своим войском. Те, кто об этом знали, сообщили нехотя:

— Ай, поехал воевать! Надир-шах в Индию ушёл, а Ильбарс-хан повёл свои войска на персидский город Серахс. Зачем? Это дело хорошо не кончится…

XIX

Генерал-поручик Татищев прибыл в Мензелинск летом 1737 года. Путь его лежал через разорённые сёла и сожжённые поля. Дорого стоило России устройство Оренбургского края. Два года назад, как только первый его устроитель статский советник Иван Кириллов ступил с экспедицией на реку Орь, башкиры во главе с Кильмак-Абызой выступили против русских. Строительство на их земле новой крепости они восприняли как посягательство на их свободу. Вскоре бунт превратился в восстание. Отбивая налёты повстанцев, беспощадно карая «разбойников», Кириллов с большими потерями построил в устье Ори крепость, соединил её колёсной дорогой с Волгой. Он же отыскал новые прииски медных и железных руд. Умер в саратовском госпитале, привезённый из оренбургской степи. Голый и испепелённый край принял под своё начальство статский советник в генерал-поручик Татищев.

В Мензелинске начальника Оренбургской комиссии (переименованной из экспедиции) поджидали казанский губернатор Мусин-Пушкин, обер-прокурор генерал-майор Соймонов и полковник Тевкелев — один из ближайших помощников умершего Кириллова. Тотчао созвали генеральный совет и начался разбор дел, связанных с восстанием башкир.