Одинокие же отряды в сто и даже пятьсот человек не решались уходить далеко от основных сил. Дурунские кони вызвали восхищение. Каждый мечтал заиметь такого скакуна, да не просто было купить его или выкрасть. Только Ушак ездил на таком, но его коню перевалило за десять лет, в он проигрывал живостью и статью перед трёхлетками из Питняка.
Доверяя джигитам хана Ушака, поскольку все они были на стороне русских, тем более много говорили о своём желании принять подданство России, русские всё же легли спать, поставив небесных скакунов в круг между спящими и выставив охрану на всю ночь. Ночью ничего страшного не случилось, а утром после чая в завтрака отряд отправился на север Хорезма, через Ташауз, Тахту, пока не прибыл в Куня-Ургенч. Следом на Газавата приехали и туркменские сотни. У подворья Ушака собралось множество всадников, а через день начался массовый отъезд жителей города в Кунград и дальше, по Мангышлакской дороге на Усть-Юрт, Эмбу и к Астрахани.
В Куня-Ургенче русские заночевали у хана Ушака: сговорились с ним, что выедут вместе, как только вернутся из своих аулов джигиты. Этой же ночью джигиты известили хана: «К старым минаретам съезжаются мерсы». Муравин чуть свет подался к Мураду-криворукому, разбудил Арслана:
— Быстро поднимайтесь, складывайте кибитки и — прочь из Куня-Ургенча: персы па окраине города остановились, затевают что-то недоброе.
Джигиты выскочили из кибиток, стали готовиться в путь-дорогу. Муравин вернулся к Ушаку, а тут уже гонцы от Надир-шаха. Приехали на переговоры самые именитые сановники повелителя Персии, среди которых бухарец Эмир-и-Кабир. Новый вассал шаха привёз дорогие подарки, а, главное, привёл всех пленных, захваченных в сражении близ города Ханка. На приглашение Мухаммед-Али-хана Ушака посетить его дом и там поговорить обо всём Эмир-и-Кабир мягко и с присущей ему вежливостью отказался.
— Удобно ли будет сидеть нам в тесной кибитке Ушака? Здесь, на воле у раскинутых шатров, вести переговоры — одно удовольствие. Передайте Ушаку и его сердарам — мы ждём его с нетерпением.
Ушак-хан поднялся на минарет, чтобы взглянуть па персидский лагерь, и удивился: «Вот так переговоры! На берегу Дарьялыка сотни шатров, а за шатрами тысяч десять персидской конницы!» Он приказал своему отряду ехать к персидскому лагерю и остановиться в полу-фарсахе от него: в случае, если Эмир-и-Кабир прибегнет к силе и попытается схватить туркменских вождей, то джигиты успеют придти на помощь.
С тремя сотнями джигитов Ушак-хан, Онбеги, Чапык-Нияз-батыр, Камбар-бек и Кара-батыр отправились В персидский лагерь. Предводители слезли с коней и направились к шатру шахских сановников. Те встречали их, стоя у входа в шатёр. Поздоровались, как приличествует знатным людям. Эмир-и-Кабир выразил опасение:
— Дорогой сердар, для чего ты вывел своих удальцов и поставил рядом с нашим лагерем? Разве ты не доверяешь нам?
— Вам доверяю, но вашему десятитысячному войску доверять опасаюсь. Чтобы не произошло кровопролития, давайте побыстрее решим наши дела миром. — Ушак сурово посмотрел на Эмир-и-Кабира и других шахских сановников.
— Сердар Мухаммед-Али-хан Ушак, — приступил торжественно к переговорам бухарский наместник. — Его величество великий шах-ин-шах, царь царей и солнце царей, велел мне зачитать и вручить вам, туркменским сердарам разных туркменских племён, и особенно вождям иомудов и тёке, свой фирман, писаный в городе Хиве, преклонившей свои минареты к стопам его величества. Великий Надир-шах прощает вам все беды и оскорбления, какие нанесли вы ему в Хорезме. Шах высылает в туркменские земли своих вербовщиков и просит сердаров помочь им набрать в шахское войско тысячу самых ловких и сильных джигитов-конников. За оказанное содействие шах-ин-шаху и для того, чтобы впредь жить с туркменскими вождями в мире и полном согласии его величество, солнце царей, приглашает туркменских сердаров и старшин к себе на службу и извещает: «В какой бы из стран Ирана или Турана не пожелали они поселиться, я представлю им возможность это сделать! Каждый из них получит звание тархана а будет пожизненно пользоваться всеми благами и почестями!»
Туркменские сердары спокойно и с достоинством выслушали…держание шахского фирмана, сказали «сагбол» и отошли посовещаться между собой. |