— Ну-ну, ты мне это брось! — решительно возразил Матюшкин. — Пока не убедился в смерти брата — панихиду не пой. Вот когда кости его отыщешь, тогда и выпьешь за упокой. А теперь давай выпьем за то, чтобы удачно добраться до Святого Креста…

С неделю отсыпались казаки в туркменском ауле, а туркмены не спеша разбирали и укладывали юрты во вьюки. В день выхода отряда, на рассвете, уложили поклажу на верблюдов, и караван, впереди и сзади которого ехали казаки двинулся на Терек Ещё почти десять дней был в пути отряд Матюшкина, устанавливая кибитки через каждые сорок вёрст и оставляя почтарей, пока не добрался до Святого Креста. Тут явно не ждали командира Каспийской флотилии, но его отряд заметили издалека: думали, подкрадываются о тыла кара-ногайцы или лезгины, подняли тревогу, выехали навстречу, оцепили с двух сторон по ущелью. Быть бы битыми казакам Матюшкина, ибо такой туман стелился, по ущелью, но, слава Богу, разглядел какой-то офицер своих: то ли русскую речь услышал, то ли определил по конским подковам. Слава Богу, сумятицы не произошло: выехав в гору, Матюшкин о отрядом оказались в добрых объятиях донских казаков и генерал-майора Кропотова, командующего на Терской линии и постройкой крепости Святой Крест. Выехали в крепостной двор с высокими стенами и бойницами. Тут ещё шло строительство, но жильё для личного состава войск было готово, и весь гарнизон построился для встречи с прибывшим отрядом Вместе с государевым донесением Матюшкин привёз письма офицерам и солдатам. Кропотов пригласил Матюшкина в кабинет и принял под расписку царский свиток. Оглядев его со всех сторон, убедился, что сургуч не сломан, вскрыл и сел на лавку за стол. Прочитал, не отрываясь, затем вновь принялся читать, поднимая голову и глядя на командующего Каспийской флотилией, Матюшкин снисходительно усмехнулся:

— Можете не выдавать мне секретов — мне они известны. В послании, кроме всего прочего, касающегося укрепления Дербента и достройки Святого Креста, речь идёт о поимке Дауд-бека?

— Никак нет, — возразил Кропотов. — О Дауд-беке нет речи, да и не могло быть: турецкий вассал вместе с Шемахой и всем её населением по русско-турецкому договору ныне неприкосновенны. Тут его императорское величество пишет о шамхале… И хотя не называет его по имени, но и без того понятно — речь идёт О шамхале Тарковском Адил-гирее. Этот малодушный князёк, клявшийся Петру Великому в преданности России, сразу же, как отплыл император в Астрахань, вновь переметнулся па сторону Суркая, и Даун-бека. Вот его величество и приказывает мне поймать изменника и доставить в Санкт-Петербург.

— А мне государь будто бы сказывал о Дауде. — Матюшкин в недоумении приподнял плечи. — Я был на приёме у государя и он собственноручно вручил мне сие послание.

Кропотов нахмурился:

— Ну, коли попадётся Дауд-бек — возьмём и его, да только не пришлось бы поплатиться за нарушение нового договора с турками. Позвольте, господин генерал-лейтенант, действовать мне на свой страх и риск. — Кропотов свернул свиток и водворил его в железный ящик, стоящий в углу кабинета, за скамейкой.

Завязался разговор об учреждении почтовых станций и какой-либо помощи в этом деле со стороны. Терского командующего. Кропотов пообещал неусыпно наблюдать за тылом и посылать разъезды в сторону Кумы. Что касается почтовой службы в сторону Гиляни — она исправно действует по нижней, береговой дороге. Если есть у генерала Матюшкина письменные поручения в Дербент или дальше, в Баку и Решт, сии поручения будут отосланы немедленно. Матюшкин пригласил поручика Кудрявцева, приказал сдать почту в южные провинции, в штаб, что и было сделано немедленно. После трёхдневного отдыха командующий Каспийской флотилией отправился в Дербент.