Последнее было чистой правдой. Герцогиня Клара Мария и впрямь желала, чтобы ее непутевый отпрыск получил достойное его происхождения образование именно в этом университете. Но, к сожалению или к счастью, тут уж как посмотреть, юный принц пожелал перед этим немножко погостить в Кляйнештадте.

– Я полагаю, в Гейдельберге гордились бы таким учеником, – дипломатично заметил Коменский.

– Итак, о чем вы хотели со мной поговорить?

– Прошу простить мне мою дерзость, государь, но я, равно как и мои соотечественники, хотел бы прояснить нашу дальнейшую судьбу. Когда мы оказались в Мекленбурге, одним из нас обещали землю, другим – возможность заниматься своим ремеслом…

– Они получат все, что было обещано. Земли у нас много, искусные мастера нам нужны, однако…

– Что, ваше величество? – с готовностью спросил Ян, видя, что я остановился.

– Неужели вы мечтали стать фермером?

– Нет, конечно. Мне было сказано, что нужны преподаватели в русский университет, но…

– Что – но?

– Но его нет!

– В таком случае его необходимо создать.

– За те недели, что нахожусь в вашей, государь, столице, я взял на себя труд составить проекты устава и царского статута для первого российского университета. Вот эти документы. – И он с почтительным поклоном передал их мне.

– Замечательно! Именно на такую инициативу я и рассчитывал, приглашая столь деятельного и высокоученого мужа и просветителя. Жду и впредь от вас, господин ректор, усердия и реальных свершений на ниве насаждения образования в моем богоспасаемом государстве.

– Боюсь, это будет очень трудно.

– Что вас смущает?

– Видите ли… – замялся Ян. – Я чужак в этой стране, и мне не совсем понятны ваши законы и обычаи. Здешние чиновники, которые, кажется, должны во всем нам помогать, усиленно делают вид, что знать не знают о наших проблемах. А люди, давно переехавшие в Москву, узнав об этих затруднениях, смеются и утверждают, что надо давать подарки. Но откуда у нас, бедных беженцев, деньги на подношения? К тому же разве не вы пригласили нас сюда?

Судя по всему, вопрос оказался, что называется, животрепещущим и вызвал большое оживление у всех присутствующих. Некоторые даже зашумели, явно рассчитывая, что их слова достанут до моего уха.

– Нам обещали хлеб, мясо и иные продукты, но мы не получили ничего!

– А еще меха для одежды!

– А за открытие пивоварни требуют десять сороков белок, а я даже не знаю, что это!

В принципе все понятно. Чинуши везде и всегда одинаковы, назови их хоть асессорами, хоть подьячими, суть от этого не меняется. И да, подарки мои дьяки требуют почти в открытую, невзирая на риск попасться. Сам видел, как Никита Романов таскал за бороду нерадивого подьячего, вымогавшего взятку у челобитчика, и грозил подвесить на дыбе. Ничего не помогло. То есть схваченный на горячем коррупционер конечно же каялся и божился, что больше так не будет, после чего с прежним пылом принялся за старое.

– Минуточку тишины, господа! – прервал я их. – Мне, конечно, прискорбно слышать о мздоимстве приказного люда, но все же, полагаю, разбираться надо в каждом случае отдельно. Я считаю, что непозволительно мазать грязью моих слуг, прежде не разобравшись в произошедшем. В каком-то деле причина затяжки может быть от дьяков никак не зависящей. Но в любом случае вам следует написать жалобу, или, как принято называть ее здесь, челобитную и подать ее дьяку Грамотину, который и будет заниматься этой проблемой.

– Дьяку? – с изрядным скепсисом на лице переспросил Коменский.