– Как прикажете, – не стал больше спорить Михальский и принялся отдавать необходимые распоряжения.

– Микитка! – заорал на весь кремлевский двор все тот же голос. – Где ты, проклятущий?

– Чего еще?

– Карету надо запрячь!

– Это еще зачем?

– Да быстрее же ты, обалдуй! Не знаешь, что ли, царь ждать не любит!

– Да бегу ужо!

Не прошло и получаса, как парадный экипаж был готов и подъехал к крыльцу, где уже выстроились в ряд Дмитрий с Петькой и Евгения с Марфой с их няньками в сопровождении Анхелики.

– Так, ваши высочества, извольте занять свои места, – скомандовала ушлая девица, как будто всегда только этим и занималась.

Девочки, для которых в стенах Кремля и впрямь было не слишком много развлечений, юркнули в карету, за ними с оханьем бросились служанки, после чего места заняли царевич и его спутник, а уж потом с комфортом разместилась фрейлина, сдвинув мальчиков на край лавки.

– Ты что-нибудь понимаешь? – тихонько спросил Дмитрий у приятеля, пока Анхелика расправляла складки своего пышного платья.

– Я вам потом объясню, – отозвался тот, неодобрительно поглядывая на новоявленную наставницу.

– Мы готовы! – соизволила сообщить в окошко Анхелика, после чего плотно задернула шторку и обратилась к детям: – Сейчас перед вами, ваши высочества, будет варварская Москва, где совершенно не на что смотреть, но, когда мы прибудем в Иноземную слободу, я тут же разрешу вам осмотреть окрестности!

– Спокойнее, мой принц, – прошептал шкодливо ухмыльнувшийся Петер. – Кажется, я знаю, что делать.

Немецкая слобода за годы, прошедшие после моего воцарения на русском престоле, основательно расстроилась и расползлась вширь. Выглядела она почти как обычный немецкий городок того времени – с аккуратными палисадниками, островерхими крышами и даже кое-где попадающимися фахверками.

За последние месяцы населения в ней прибавилось едва ли не втрое, так что впору из слободы в отдельный город переименовывать. Только вот никак не решу, просто в Кукуй или лучше Кукуевград? А то, может, Кукуйбург, на радость подданным. Представляю, как они переиначат… Шучу, конечно.

Самое большое здание в Иноземной слободе – лютеранская кирха. Именно там предполагалось провести встречу с местными. Однако день оказался слишком хорош, чтобы запираться в четырех стенах. Легкий, освежающий ветерок, на небе ни облачка, солнышко пригревало своими ласковыми лучами, всюду буйство молодой зелени и весенних ароматов. И пока никакой мошкары. Благодать, одним словом.

Поэтому я решил, что данное мероприятие вполне удобнее будет провести и на лужайке перед церковью. Бюргеры быстренько подсуетились, расстелили прямо на вымощенной деревянными плахами площади большой ковер, поставили самое помпезное, щедро украшенное резьбой и позолотой кресло, напоминающее трон. Сам я, разумеется, с важным видом устроился на импровизированном троне, а за моей спиной как изваяния встали фон Гершов с Михальским. Все, можно начинать, зовите иностранных гостей!

Представшая предо мной многолюдная делегация выглядела внушительно, но что более важно, представляла собой практически всех прижившихся в России иностранцев. С правого фланга толпились голландцы в строгих черных камзолах с белоснежными отложными воротниками. Слева не менее представительная группа подданных короля Якова Стюарта – отдельно англичане и подозрительно поглядывающие на них шотландцы.

Ближе к центру рядком выстроились шведы. В последнее время, то есть после смерти Катарины, дела у них идут не так хорошо.