- Послушай, Николай, - задумчиво обратился ко мне Алик Манхэттен. - А на кой ляд они нам сдались, эти шкурки? Продать мы их не продадим. Начнем продавать - они нас сразу засекут. Да и как эдакую груду продать быстро? Оптовиков здешних мы сами запугали, с нами побоятся дело иметь. А в розницу - это надо год торговать, чтобы продать целую машину товара. Вывезти их в Москву мы сами не сможем. Или отберут по дороге, или на взятках разоримся. У Креста и

компании свои каналы были для этого. Может, отдать их Хлюсту, пусть заткнется? А мы на следующей партии свою копейку урвем с миллионов Креста. Да и так уже заработали неплохо.

- Все ты говоришь почти верно, Манхэттен, - поправил я его.

- Только не забывай, что за тип этот Хлюст. Это как у Козьмы Пруткова: "Ему дай палец, он из тебя весь скелет вытащит".

- Это точно, - угрюмо подтвердил Димка. - Это такая тварь. Ты же сам видал, как он за деньги горло рвал. Ему на всех положить. И на нас, и на Креста с Черепом. Он, видать, влип конкретно, вот и бесится, за последние соломинки цепляется.

- Конечно, - поддержал Алик. - Он нас за фрайеров держит. Выдоит что сумеет, потом сдаст Кресту и все свои грехи на нас спишет. А там доказывай, что ты не рыжий.

Решили быть начеку, оружие держать наготове, а пока лечь отоспаться. Но не суждено нам было в эту ночь выспаться. Вдалеке грохнуло. Потом ещё раз, и еще.

- Ручные гранаты, - сказал опытный Дима.

И тут же бухнул выстрел, потом второй. А через паузу коротко татакнул автомат. И ещё одиночные выстрелы. Автомат зашелся в кашле, но его неожиданно заглушил другой звук, словно кто-то пробки выбивал из бутылок с шампанским:

- Пам-пам-пам!..

- Пулемет! - удивился Дима. - Это уже целая война.

- Может, чеченцы? - опасливо отодвинулся от окна Алик.

- Да брось ты. Далеко. И не похоже.

- А ты почем знаешь, что похоже и что не похоже? - ехидно осведомился у Димы Манхэттен. - Далеко ведь...

Димка не успел достойно ответить своему всегдашнему оппоненту. Послышались звуки милицейских сирен, резкие вопли пожарных машин, заунывный плач "скорой помощи".

- Ничего себе! - ахнул Манхэттен. - Действительно на войну смахивает.

- Война - не война, - мрачно сказал Дима, вслушиваясь, - но заваруха приличная.

Мы вышли на улицу. У своих ворот уже стояли маленькими кучками соседи.

- Чего это палят, где? - осведомился Дима у соседки, стоявшей в кругу подруг. Они ежились от утренней прохлады, но не расходились.

- Да кто его знает, - пожала она плечами.

- А че там знать, - удивилась другая соседка, веселая и рослая Зина. На дальнем хуторе стреляют.

- Это где полицаи живут, что ли?

- А то! - отозвалась уверенно Зина. - Где же ещё и стрелять-то? От бандюги проклятые! Хоть бы их поубивали усих.

- Ты че, Зинка, сдурела? - перекрестилась соседка.

- Да брось ты! - махнула на неё рукой Зина. - Только облегчение людям будет. От этих бандюг вся округа плачет.

Через какое-то время стрельба почти стихла, потом вспыхнула ещё раз, особенно яростно, но быстро закончилась.

Наутро пошел слух, что ночью на хуторе "полицаев", как здесь называли Обуха и Шило, разгорелась целая война. Кто-то из них напал, вроде, банда из Курганинска приезжала, большая стрельба была, а до этого, как будто они сами, полицаи, кого-то в Курганинске замочили. Приехала милиция, но была встречена таким огнем, что потребовалась помощь расквартированных поблизости солдат ВДВ. Только при их приближении на БТРах, бандиты стали отходить. Нескольких удалось поймать, остальные разбежались.