Сердце все еще колотилось, как сумасшедшее.

Нет, конечно же, я не считала, будто бы дядя Сережа рассердится или разозлится, если застанет меня ночующей в его комнате. Но удивится, это точно. А я не знала, сумею ли внятно объяснить, чем же мне не понравилась собственная. И сама не очень понимала. Просто, ну, вы наверное и сами замечали, что в любом доме, знакомом или нет, всегда находится помещение, где вы чувствуете себя лучше всего. Там тепло и спокойно, и свет самый теплый, и вид из окна нравится больше всего. И даже непроглядная темнота не пугает.

Мама говорила, что в таких комнатах самая правильна энергия, гармоничная. Ну, или как-то так. В последние годы она очень увлекалась фэн-шуй и пыталась в каждой комнате нашего дома добиться такого эффекта. Но я лучше всего чувствовала себя в кухне. Правда, в день их гибели мне и там было холодно и плохо.

Когда мы приехали сюда, я в принципе не чувствовала себя нигде удобно или к месту. Разве что около дяди. И старалась все время держаться с ним рядом: тогда меня не так смущали все эти охранники, новое место и дом, о котором до этого я только слышала в разговорах дяди Сережи.

Сам дядя, похоже, видел мое состояние, но ничего не говорил. Возился со мной, словно ему больше заняться было нечем. Несколько раз вытягивал на речку, протекающую в двух километрах от его дачи. Устраивал «костер и шашлыки», которые я всегда обожала. Предлагал смотаться вдвоем в город, чтобы запастись книжками на время каникул. Я была очень благодарна ему за все эти действия, за то, что не позволял мне замыкаться и просто сидеть в комнате, вспоминая родителей и брата. Хотя, я соврала бы, если бы начала говорить, что не думаю о них. Постоянно думала, каждую минуту: что мама бы сказала, как папа пошутил бы, как Лешка завизжал бы от восторга и попросился бы развести огонь в костре.

И все-таки старания дяди не пропадали даром, ему удавалось меня отвлечь. И иногда настолько успешно, что на пять-десять минут я забывала обо всем и просто искренне наслаждалась отдыхом. Ну, как будто мы просто поехали с дядей в отпуск вдвоем, и еще можно будет вернуться домой, где все в порядке.

Причем старался дядя Сережа так, что какое-то время я даже не задумывалась, что и ему больно и нелегко. И только его гробовое молчание после случайной оговорки: «твой отец всегда…», так и оставшейся недосказанной, подтолкнуло меня к этому пониманию.

Вот тогда и я начала стараться отвлечь его. Наверное, со стороны это выглядело глупо, ну, то что мы пытались друг при друге делать вид, словно бы все в порядке, и старались отвлечь другого, смеясь слишком радостно и громко, или создавая видимость безумной занятости обычными делами. Но ни он, ни я не знали, как справиться с этим иначе. А вдвоем - у нас что-то, да получалось. Наверное потому, что мы и раньше всегда вместе с дядей могли решить любую проблему (мою, конечно же).

Вот. А потом, спустя недели четыре, дядя пришлось уехать первый раз.

Дела. Очень емкое слово. Помню, папа тоже всегда оправдывался им. Но я понимала, что иначе быть не может. Ну, такие деньги, как в нашей семье, наверное, невозможно заработать лежа на диване или жаря во дворе шашлыки. Тем более, я так думаю, дядя пока сам занимался тем, в чем раньше ему помогал папа. Наверное, он очень уставал. Но даже пытался извиниться передо мной за это. И когда возвращался – еще больше времени проводил рядом. Однако уезжал теперь каждый день, казался немного раздраженным (не мной, просто, в общем) и напряженным. Таким, занятым-занятым. Тут я совершенно не знала, чем ему помочь. А иногда он приезжал совсем поздно, даже просто под утро. Недолго отдыхал, завтракал со мной, и снова уезжал в город. В общем, его график казался мне сумасшедшим.

Я же по большей части была предоставлена сама себе и тратила время на то, что бродила по дому и участку, пытаясь найти уголок, в котором мне было бы хоть немного комфортно душой.