Но до этого момента, до того, как в полной мере осознала, насколько глобально сплетена моя сущность и жизнь с этим человеком, я не относилась к этому серьезно. Так, ночные фантазии, которые растворяются вместе со снами при солнечном свете. Именно с того момента у реки все начало меняться в моем отношении.

О мыслях того, которого мне вдруг сложно стало называть «дядя», не могу сказать ничего с такой уверенностью. Но в ту секунду меня волновало не это, а то, что с ним все в порядке, что он меня крепко-крепко держит, и что поклялся – никогда не оставит. Хотя и глубины той клятвы я еще не умела оценить в полной мере.Сергей

Бабочку колотило до самого вечера, а я понятия не имел, как ее окончательно успокоить. Блин, знал бы, что мой заплыв так ее шуганет – в жизни бы о речке не вспомнил, как бы жарко ни было. Хотя мог бы и додуматься, если бы пораскинул мозгами. Девочка моя ведь всех потеряла, только-только слабо улыбаться на шутки начала. А я тут снова ее тряханул не по-детски. Капец.

Так что теперь я ни слова не говорил и не шутил по поводу того, что она до ночи за мной «хвостиком» ходила. Ясное дело, ей нужна была уверенность, что ничего со мной не случится, и никуда я не денусь. Просто старался ее отвлечь, насколько получалось: в карты играли, в «монополию», хоть вдвоем это не так уж и интересно, а уж про то, как от реалий нашей экономики далеко – и упоминать не стоило. Пусть девочка думает, что и у нас все так, как «у них», на Западе.

Но Света на игры не жаловалась, охотно соглашалась на все, лишь бы я оставался в пределах ее видимости. А мне каждый раз при виде сохранившегося страха в глубине ее взгляда, будто кто нож в грудь всаживал.

В общем, не хватило у меня духу теперь Бабочку одну на даче оставить, пусть и с пятью охранниками. Остался сам на ночь, а с утра потянул ее в город. По фигу, что на три дня раньше, чем планировал и с минимумом вещей. Основной ремонт в ее комнате должны были закончить, а по мелочи – уже и при нас доделают. Все равно, лучше так, чем буду постоянно стрематься, как она здесь. Хотя, там и ремонт не особо большой был, так что проблем никаких не предвиделось.

Об этом никто не знал, но везде, где бы я ни жил, кроме, разве что, той самой первой моей однокомнатной квартиры, во всех последующих домах и квартирах – изначально делалась комната и для Бабочки. Даже здесь, на даче она жила именно в «своей» комнате, которая для нее и создавалась, пусть я никогда и не думал, что девочка переберется жить ко мне. Разве что в гости приедет со всей семьей. И все-таки, мне было приятно знать, что в таком случае, она будет жить не просто в безликой гостевой, а в комнате, где все продумывалось и делалось, учитывая ее вкусы и привязанности. Слишком мало времени я видел ее в последние годы. И пусть это было целиком и полностью моим решением – так, обустраивая для нее комнаты, я чувствовал себя ближе к Бабочке.

Когда-то наша мать обвинила меня в том, что я пытаюсь занять место Саши в сердце и жизни его дочери. Что чересчур сильно потакаю девочке, выполняя любую ее просьбу и желание, и этим надеюсь купить ее любовь.

Это не было правдой. Я никогда и не думал становиться ей отцом или убеждать Бабочку, что меня она любит больше родного бати. Я никогда не претендовал на место брата. Да, я любил эту девочку. Она так и осталась для меня тем чудом, которым показалась при первой «встрече» - на нашей с ней прогулке в парке.