Я поблагодарил за лестную оценку. Признал, что и правда, семьи нашего уровня только выиграют от новых родственных связей. Но, сославшись на обязательства перед умершим братом, объяснил, что не могу пока ничего от девочки требовать. Разве что направить. Да и время сейчас такое, что молодежи высшее образование не помешает, тем более что у племянницы моей голова светлая. Вот после поступления и первых двух курсов можно будет о чем-то более конкретном говорить, если Свете кто-то из его сыновей приглянется.

Сидоренко согласился с моими доводами и заверил, что понимает и уважает мою позицию. И еще раз заметил, что уж очень понравилась моя девочка его оболтусам.

А мне придушить голыми руками хотелось и его самого, и этих оболтусов.

Но я не собирался делать ничего подобного. Потому что понимал ситуацию и свои порывы. И потому сейчас мне казалось не настолько уж ужасным получить эту малость - чуть больше ее нового обожания. Новых эмоций и чувств, которые скоро перегорят и угаснут, когда девочка поймет, что пока просто связывает эмоциональный покой и уверенность в ситуации со мной.

А я… Что ж, скажу честно, я все-таки заставил себя сесть и откровенно осмыслить все, что со мной творилось в последнее время. И когда пришел к единственно верным выводам – рассмеялся. Правда, судя по настороженной реакции парней, которые ехали спереди, смех мой веселым не был.

Зато я точно знал, что видимо, очень верно поступил когда-то, сократив время моих визитов к брату, когда Свете лишь исполнилось восемь лет. Не задумываясь, на чистой чуйке и автомате, я пытался уберечься, защититься от того, что могло оказаться слишком напряженным для моего сознания. Что ж, от судьбы не уйдешь, видимо. Она везде найдет и все, что ей причитается, достанет своими загребущими лапами. Видимо, Бабочка и была этой самой судьбой для меня. Тем человечком, для которого я всю душу и разум готов вывернуть наизнанку. Все, что угодно отдать. Я любил ее раньше, пусть и немного иначе. И то, что сейчас я стал хотеть ее, как женщину, не умалило этой любви. Скорее, сделало мои чувства объемней и еще сильнее.

Но так же хорошо я понимал и то, что место рядом с Бабочкой – не мое. И дело было даже не в том, что я якобы приходился ей дядей. Хоть некоторые угрызения совести касательно Сашки и матери грызли меня, когда я пытался не сосредотачиваться на своих все более откровенных снах о Свете, преследующих меня слишком часто.

Кроме всего этого существовал еще немаловажный момент. То, кем я был последние двадцать лет – ставило ее под угрозу. Бабочка, без всякого сомнения, заслуживала более интересного человека рядом, чем связанный с криминалом мужик, вдвое ее старше. Так что, как ни крути, но выбранная мною линия поведения и акценты в нашем общении – являлись единственно верными. Пусть и с некоторыми уступками, которые я для себя сделал.

В этом плане я сдался, устав бороться с собственным желанием по максимуму провести время, которое еще могу урвать со своей Бабочкой. Поначалу пытался чуть чаще задерживаться вне дома, уезжать по делам. А потом – махнул рукой. Через год, без всякого сомнения, она и не вспомнит о своих словах: «ты самый лучший для меня». У нее будут новые увлечения. А мне останутся только эти моменты, простые и неискушенные, но от этого в разы более ценные. Моменты, с которыми не сравнится самый жаркий секс с любой другой.

И пусть можно было возразить, что в тридцать шесть немного рановато так уверенно делать подобные выводы, я четко знал кто я, и кто Бабочка для меня. Та, которой никакая другая не станет.

Настолько же сильно я был уверен и в своем решении.

Однако, видимо не зря говорят, что Бога и жизнь прилично веселят наши планы…Света

Наверное, моя судьба обладает очень специфичным чувством юмора.